И тем удивительнее быть знакомым с тем, кто это все если не создал, то заложил основы.

Стоило нам оказаться в километре от здания, как отрубились все модуляторы, а сигнал системы «Немезис» упал на одно деление, но оставался стабильным. Когда же флаер сел, то я испытал чувство недостатка кислорода. Так Эйн ощущал отсутствие мистической энергии. Пришлось опираться на Юма. Пусть думаю что хотят. Тем более Эйн тут же принялся откачивать мистическую энергию. Но как-то… обдуманно, чтобы не привлечь излишнего внимания. Я чувствовал, что он может больше.

Нас вели по гигантским бело-зеленым коридорам. Материал здания я так не смог понять, хоть и попытался. У него были отличные защитные и экранирующие свойства. Я даже не уверен, что пробил бы стену используя Печать Фредерика. Это понимание возможностей пришло от Эйна, о чем я поделился с Юмом через систему.

— В столице есть несколько похожих зданий и в первую очередь они выступают как генераторы щита планеты и защитные станции и уже потом как офис. Конкретно эта башня является постом управления.

— А никто из свободных механоидов не пытался тут устроить переворот и захватить власть? Или из людей? — поинтересовался я.

— Нет по одной простой причине — доступ к управлению есть только у Кроуфорда. А так как делал все Ксандр, то просто так доступ не передать. А в случае смерти Кроуфорда щит скорее развалится и система самоуничтожится, нежели кто-то получит доступ. Моя семья в своё время локти из-за этого кусала, но поделать ничего не смогла. Вот и берегут Кроуфорда, а он все наглеет. И это кроме того, что у него есть возможность заглушить сигнал системы Немезис в пределах всей системы.

Кабинет главы планеты был гигантским. Сидящий за белоснежным столом Кроуфорд в своём серебристом костюме выглядел для кабинета слишком мелко. И в этот раз он был без своего цилиндра, блестя на свету лысиной. Второе впечатление, как и первое, было отрицательным. От одной его внешности меня внутренне коробило.

— Пришли, значит, — его тон сочился недовольством. Губы изобразили некое подобие улыбки, обнажая акульи зубы.

Глава Браксиса был бледен. Капли пота блистали в свете электрических огней. Белки глаз покраснели настолько, что белого цвета и не осталось. На церемонии награждения они у него были нормальными. Может линзы? Или голограмма? Тогда почему сейчас он не прячет своё паршивое самочувствие?

Перед столом появились два крепких монолитных кресла. Мы сели. Сейчас я смотрел на этого человека и…ухмылялся. От прежнего высокомерия не осталось и следа. А вот мистический паразит, живший ранее в Марте, укрепился в его теле.