— Да. Спасибо.

Дальше я ел молча. Элейн пила или дела натуральный вид, что пила чай, а потом продолжила заниматься делами.

Когда же я доел, поднос так же был отнесен в её ящик.

— Пойдем покажу то, что мало кто видел, — заговорщицки сказала она. — Но для начала тебе бы переодеться.

Я так и не уследил откуда она достала комплект термобелья и зимний защитный комбинезон со шлемом с прозрачным взором.

— Но здесь же тепло.

— Это пока.

— А как на счет душа?

— Потом.

Вздохнув, я без смущения снял с себя костюм для погружения в капсулу, надел сначала нижнее белье, потом термуху и защитный комбинезон. Элейн в это время не смотрела на меня, хотя не исключено, что у неё тоже есть обзор триста шестьдесят или другие органы чувств, помимо зрения.

— Идем.

Мы встал. Стол и кресло автоматически ушли под пол, оставляя за собой пустоту в этом огромном помещении.

— Слова Иерофанта о К-Тераксе правда? — Вспомнил я.

— Я не могу сказать точно. Информацию о нем во мне, если можно так сказать, удалили после нахождения в храме на Кагоре. Но Иерофант старый интриган. Логично что он может что-то знать, чего «не знаю» я.

— А его слова о жадности до власти — правда?

— Мой брат всегда был амбициозным. Но сейчас сложно сказать про то, жаден он или нет. Жадность — человеческая черта. А мы не люди и тебе стоит хорошенько это запомнить и записать в подкорке твоей головушки.

Под разговор мы дошли до стены. Я ожидал что откроется проем или спадет голограмма. Но то, что произошло, заставила меня покрыться липким потом.

Пространство будто исказилось, отворяя проход, за которым открылся вид нечеловеческого сооружения. Внутри пространства было заполненно аномалиями. Свет исходил непонятно откуда, открывая пустоту, в которой проворачивались многомерные кубы, напрочь ломающие мое зрительное восприятие. А ещё от пространства веяло чуждостью. Настолько сильной, что я парализовано замер, не в силах сделать шаг. А если сделаю — оно меня… сожрет.

— Нам потребовалось много мужества, чтобы войти сюда. До сих пор не понимаю, зачем я тогда настаивала и затаскивала их. Любопытство страшная вещь, убивающая доводы разума. Вошли трое. Вышли двое. Если бы кто-то только остановил меня тогда.

Её голос, наполненный горечью, доносился до меня словно из-под воды. Сглотнув густую слюну я спросил:

— Зачем мы здесь?

Спросил, но сам знал ответ. Артефакт Уюн, добытый мной там, в Храме на Алессуа. Он должен был стать частью Элейн и вот этот момент настал.

— Приказ системы, противиться которому я не могу. Ты волен как уйти, так и остаться и зайти, посмотреть.