— Просто так уйти? И ничего не будет.

— Верно. Твоё присутствие здесь всего лишь моя прихоть.

Искренне хотелось сделать шаг назад. А потом ещё один. И ещё. Развернуться и бежать далеко и надолго из этого проклятого места. Залезть в тело механоида, перенести сознание в него, плюнув на все свои страхи и принципы.

Я посмотрел на Элейн. Её синие глаза выглядели печальными и такими… одинокими. Я знал, что пожалею неоднократно. Знал, что сейчас подвергаю себя невероятному риску и пути назад не будет.

— Ладно, идем. И будем надеяться что я не пожелаю.

Это был самый тяжелый шаг в моей жизни. Шаг в пустоту, во тьму и в пугающую своей опасностью неизвестность. И я его сделал. А следующий не смог. Тело парализовало так, что я даже двинуть его не мог. Я все понимал, осознавал как двигаться, но не мог. И это взбесило.

Элейн зашла следом и пространство вокруг изменилось. Мы будто стояли посреди космоса, необъятного, недостижимого. Окажись я до проекта в таком пространстве — запаниковал. Но ещё свежи чувства тела механоида, когда я висел в космосе в одиночестве и мне это не мешало потом самому спуститься на планету. Однако чувство чуждости пространства не покидало, как и то, что меня хотят поглотить.

Секунду назад мы стояли, а теперь лежали на право боку. Я смотрел в синие глаза Элейн, полные печали, и пытался осмыслить происходящее.

— Джулиан первый коснулся сущности Уюн. Она его изменила раньше, чем мы поняли что к чему. Не знаю, о чём он думал в момент, когда кидал меня в церебратор и обрекал на муки медленного поглощения. Помню его глаза. Холодные. Нечеловеческие, залитые серебром. Ксандр тогда попытался меня вытащить, но мощным ударом был отброшен, а затем в него посадили Конструкт. И после этого они вышли из корабля. Ждать смысла не было. Процесс поглощения церебратора был медленный и болезненный.

В этот момент резко стало холодно, а вокруг Элейн завихрилась та самая жидкость, из которой состояла девушка. Жидкость, от вида которой мою человеческую сущность бросала в дрожь.

— Сотни часов медленного поглощения и одиночества. И годы, на то чтобы вернуться в человеческое общество, пусть даже под видом уродливой сестры императора. Я снова вспоминаю о том, как молилась и ждала, что Джулиан и Ксандр вернуться за мной. Но они не вернулись. Ни тогда, ни следующие четыре поглощения.

Элейн тихо говорила, а жидкость медленно, гипнотизирующе, начинала поглощать её. Элейн протянула руку и я нашел в себе силы взять её. Так мы и продолжили лежать, держась за руки.

— Простые люди не могут здесь находится. Самерхольд-младший из-за своей способности чувствовать единственный из людей и механоидов, кто подозревает и чувствует часть моей сущности и то одиночество, что сковывает меня. Но он не сможет здесь находится. Не выдержит. Сойдет с ума, как те четверо, что подошли с нами к проходу. Но не ты. Спасибо, что ты пришел со мной.