Но Милу, похоже, вставляет дико!

Она прогибается в пояснице от первого же прикосновения, раздвигает бедра шире, а грудь ее, с мокрыми стоячими сосками, настолько заманчиво сейчас выглядит, что я, забив на жуткую зависть к Виту, первому пробующему эту сладость, наколняюсь и прикусываю розовую влажную ягодку соска, умирая в этот момент от самого мощного прихода в своей жизни.

Клянусь, никогда так не вставляло! Ни один, даже самый отвязный секс, такого не заставлял испытывать!

Это огнище, которое невозможно передать!

Мила стонет, беспомощно раскрывает искусанные губки, вцепляется пальчиками мне в волосы, неосознанно прижимая к себе ближе.

И я пользуюсь этим приглашением, кайфую.

И Вит внизу явно кайфует.

А Мила…

Ее трясет от кончиков пальцев ног до макушки. Кончает? Нифига себе… Как быстро… Какая девочка чувственная!

И Вит поймал ее первый огразм. Сволочь, все-таки.

Но первым ее трахать буду я.

Я!

Вит отрывается от Милы, облизывается, словно кот, обожравшийся сметаны, смотрит на меня. Взгляд дурной до предела.

Я коротко кивком приглашаю его на свое место. Потому что мне надо туда.

Я тоже хочу!

Попробуй только возразить, скот!

Вит хмурится, недовольно поджимает губы… Но потом смотрит на Милу, на ее раскрытые губки… И, чуть смещаясь вбок, наклоняется к ней, целует, делясь вкусом. Ого… Гурман, блять!

Но это хорошо.

Не все потеряно, значит.

Пользуюсь тем, что мне освободили плацдарм, скольжу по гладкому волнующемуся животику губами, ниже, еще ниже, коротко целую раскрытые губки внизу, Мила крупно вздрагивает всем телом, но стонать не может, Вит не позволяет, с рычанием впиваясь в влажный рот.

А я, словив краткую вспышку бешеного кайфа, от которого мало не кончил тут же, стягиваю с себя джинсы, зачехляюсь, благо, защита всегда при мне, и — наконец-то, блять, наконец-то! — погружаюсь в горяченный влажный кайф!

Медленно не получается, хотя очень хочется прочувствовать каждый миллиметр, навсегда в памяти его вычеканить.

Но это потом… Потом!

А пока что: крупными мазками ловить то, что в голове потом на всю жизнь останется: низкий, грудной стон Милы, то, как сжимается она на мне, как трепещет в моих руках, как подрагивают ее бедра, как кожа мурашками покрывается.

И как мне в голову шарашит этой дикой смесью ощущений.

И как смотрит она то на меня, то на склонившегося к ней Вита.

Настолько это невинно-испуганно-развратно, что я забываю про весь свой опыт, про желание поиграть, продлить кайф, и несет меня, несет, несет вперед, безумно и огненно!

Никогда такого не испытывал!И вряд ли испытаю еще.

Потому что такое сочетание запредельного вожделения, ярости, дичайшей ревности, ведь смотрит Мила не только на меня! И на него, на него смотрит! А Вит, не будь дурак, в этот раз не тормозит, и рука ее на его ширинке вообще не случайно лежит! И видно, что Мила шокируется ощущениями, что она не понимает и одновременно понимает, что происходит! И что ей это страшно-дико-сладко-горячо-стыдно… У нее — свой коктейль из эмоций. И вряд ли он слабее нашего с Витом.