— Знаешь, а ведь твой дед, когда я еще находился с ним, грезил о новой ветви магии, — соизволил удовлетворить мое любопытство дух.
— Дай угадаю, как Франкенштейн, пытался воскресить мёртвого или что-то вроде того, но в магической науке? — предположил я.
— Именно так. Считай, твой дед являлся фанатиком не от мира. Только ближе к доктору Менгеле, настолько он мог порой зайти за орань в своих умозаключениях. Хотя в этом плане его изрядно остужала его жена и твоя бабка. Но после ее смерти... Я не могу сказать точно, меня тогда уже передали твоему отцу, которого уже сам дед особо не подпускал к личным изысканиям, но у меня есть четкое подозрение, что твое состояние, есть следствие поисков твоего деда, — заявил браслет.
Замечательно. Быть инвалидом без таланта к магии было недостаточно, так теперь я еще и гребанный монстр Франкештейна или еще какая-то неясная дрянь.
— Но я могу и ошибаться, понятно дело. Мутации никто не отменял. Ведь и в семье признанных магов вполне себе может родиться урод, — рассмеялся Надея.
— Ты хотел сказать «гадкий утенок»? — поправил я духа.
— Я всё верно сказал, — издал этот... хмырь.
— В серную кислоту закину ведь, — пригрозил я ему.
— И потеряешь великого меня в качестве собеседника, как и наследие собственного рода? — не поверил Надея.
И, черт возьми, он знал, на что следовало надавить. Чертов старикашка...
Так и прошла неделя моего заключения. В бесконечных диалогах с Надеем, физических тренировках и моральной подготовке к предстоящему.
Потому как ранним утром восьмого дня заключения двери моей камеры отворились.
На пороге стоял хмурый донельзя Защитник Севера, Олег Романов.
— Подъём, шкет. Настало время для твоего суда...
Глава 6
Я вздохнул полной грудью пробирвющий до костей холодный воздух. Красота!
В спину толкнул хмурый гвардеец.
— Чего встал? Давай двигай. Перед смертью не надышишься, — буркнул он.
Ну, да, конечно...
Дворцовая площадь утопала в многочисленной толпе. С неба падали первые снежинки, пока тяжелые облака повисли над Санкт-Петербургом, точно непроницаемая скорбящая пелена.
Серая и темная брусчатка, точно в противовес белоснежному небу, давила и невольно напоминала, что ты здесь, на Земле, а не где-то там, в необъятной высине.
До здания военного суда, что находилось напротив уже давно отремонтированного Зимнего Дворца, тянулся длинный огороженный стражей коридор в людском океане.
И через него мне предстояло еще пройти...
— Предатель Империи!
— Грязный выблядок!
— Неблагодарный уродец!
— Расстрелять!
Вокруг доносились всевозможные выкрики, гомон гражданских не утихал ни на секунду.