– Мне жаль, – вздыхаю я. Мне действительно жаль. И больше всего жаль свои пошатнувшиеся убеждения. Руслан Медведев всё-таки идеальный мужик.

– Хорошего дня, Людмила, – он собирается стартовать, а я вдруг понимаю, что пришло время извинений.

– Руслан Евгеньевич, я должна извиниться, – кричу ему в спину.

– За что же? – Он оборачивается и смотрит на меня бесконечно удивленным взглядом. Может, не помнит? Зря я всё это затеяла, чует моё сердце.

– За то, что назвала вас напыщенным индюком и что сказала, что лучше лягу под поезд. Нет, я имею в виду, я всё равно под вас не лягу, и под поезд не лягу тоже. И вообще, хоть вы и крупный мужчина, сравнивать вас с поездом было… Ой, чёрт!

Куда меня вынесло? Мозг отключился и перестал отвечать на сигналы, помогите.

– Я вас понял. Извинения приняты, – однако Медведеву мой монолог, видимо, показался забавным. Он смеётся одними глазами, сдерживая улыбку. Весело ему, как же!

Он, наконец, уходит и, ускорив шаг, исчезает за поворотом. Я могу выдохнуть и от души шмякнуть себя по лбу. Этот день я назову Днём самобичевания, потому что до самого вечера буду прокручивать в голове этот диалог и изумляться своей тупости.

– Давайте провожу вас, – Руслан Медведев нагоняет меня на втором круге, и я становлюсь, как вкопанная, пока Альма не начинает дёргать поводок.

Так. Так-так. Сейчас главное дышать и попытаться не свалиться в обморок. За что боролась, на то и напоролась. Как же я мечтала провести хотя бы полчаса личного времени в его компании, но, чёрт возьми, я представляла себя в красном платье с бокалом вина и томным взглядом из-под опущенных ресниц, которые я, конечно же, однажды наращу, но не в этом старом тряпье с вытертой на заднице «Хелло, Китти», не с двумя прыщами на подбородке, не с пучком немытых волос на затылке и не в компании старушки Альмы, которая вьётся у его ног, отчаянно перетягивая внимание на себя (женщины, такие женщины!).

– Расскажите о себе, – говорит Медведев, пока мы идём по центральной улочке парка, словно семейная, не чуждая активному образу жизни парочка, выгуливающая свою живность. Ох, уж эти ассоциации, не доведёте вы меня до добра.

– Ну-у, Мила Малина, двадцать восемь лет, – начинаю я, как на собеседовании.

– Ваше личное дело я уже видел. Есть у вас сестры, братья, племянники? Мои вам всё уже, наверное, разболтали?

Что ему надо?! Спасите. Он улыбается, а я бросаю в каждого встречного прохожего взгляды, в которых читается мольба о помощи. Что вообще происходит?

– Сестра Лина, она визажист. Моя мама – инструктор по йоге. Ну, вы представляете, Хари Кришна, «Ом» по утрам, благовония, лекции по тантрическому сексу, – я закатываю глаза, вспоминая, этот сумасшедший дом, – а папа, он бывший сотрудник госбезопасности. Понимаете, да, как плохо у меня было с парнями?