«Вставай и беги!»

И ОНА опять отключается.

Открываю глаза, превозмогая дичайшую слабость во всем теле, начинаю подниматься.

Кельрика и Мирты не видно.

Вокруг так и горят свечи.

Голова раскалывается до тошноты. Но я на сто процентов уверена — времени в обрез. Мне надо бежать.

Кое-как встав на ноги, на полу замечаю два тела. И их тихое дыхание.

Надо идти. Быстрее.

Шаркая ногами, как древняя старуха, я иду к выходу. Благо дверь не закрыта на замок, и толкнув её я практически вываливаюсь в коридор.

Кое-как держась за стенку, я дохожу до лестницы. А затем поднимаюсь вверх. С каждым моим движением мне становится еще хуже. Кажется, что вот-вот и я упаду. Но я знаю, что умру, если позволю себе расслабиться. И Лешка… он тоже погибнет. Эти мысли, заставляют меня сцепить зубы и идти дальше.

Засов на камере, в которой находится Лешка, как назло, очень тяжелый и поддается лишь с пятой попытки.

Я вваливаюсь в комнату, не обращая внимание на женщину, что когда-то называлась моей матерью, и подхожу к брату.

— Леша, нам надо идти, поднимайся. Быстрее. Надо уходить, — говорю я ему заплетающимся языком.

— Что случилось? Ты сбежала? Где они? — закидывает меня вопросами мать, но я не обращаю на неё внимания.

Главное — это Лешка, его надо вывести.

Он послушно встает. И взяв его за руку, я иду на выход.

Мать спрашивает что-то еще и судя по шагам, следует за нами. Я не могу сейчас смотреть на неё. Мне слишком плохо.

— Куда ты его ведешь? Они нас все равно найдут! — начинает она паниковать.

— Хочешь остаться? Оставайся, — на автомате отвечаю. — А мы уходим.

Мне кажется, что мы идем целую вечность. Еще и мать бесконечно жужжит под ухом.

Нет бы убежать куда-нибудь. А она тащится за нами следом.

И все не верит в то, что получится сбежать. Порывается вернуться назад, но потом опять возвращается.

А мы наконец-то выходим в холл. Нам крупно повезло. Все двери закрыты на обычные засовы, и достаточно лишь приложить усилия, чтобы выйти. Наверное, пришельцы закрывали эти двери на кодовые электронные замки, когда уходили. А если находились внутри, не видели в этом смысла.

На улице мне становится немного легче. Свежий ночной воздух помогает более-менее прочистить мозги.

Правда идти тяжелее, слишком темно. Ни один фонарь не горит. И я то и дело попадаю туфлями в лужу и тону в ней по самую щиколотку. Да и холодно… очень холодно. Кажется, свой плащ я оставила там. Ладно. Сейчас не до него. Лишь бы уйти как можно дальше отсюда.

Я помню, где выезд. И стараюсь идти быстрее по той самой дороге, по которой несколько часов назад привела меня сюда Мирта.