В это мгновение я сам показался себе механизмом. Устройством или точнее роботом, в котором разом загляючили все управляющие программы. И приказ моего напарника просто прописался черепе, как абсолютная директива. И не удивительно. Когда нет своих мыслей, то чужие начинают восприниматься, словно истина в последней инстанции. Практически воля создателя. Желание Бога.
Я схватился за край лаза, из которого свалился в крысиное логово и подтянулся наверх. И уже почувствовал новую волну накатывающей жажды и голода из артефакта. И понял, что она меня может просто подгребсти под собой. Артефакт отчаянно хотел жрать и ради этого был готов бороться с кем или чем угодно. Инстинкта самосохранения у этого изуверского изобретения неведомых мне Диких просто не было прописано в основополагающих алгоритмах.
— Там еда. — Не знаю, как, но я смог отослать образ мужчины наверху костяному жезлу. — Не мешай и я смогу тебя им накормить.
И это сработало. Я смог направить все желание артефакта во вне. В другого человека и убедил жезл, что я на его стороне и стараюсь из-за всех сил накормить Костянного.
— Мне и не надо с ним бороться напрямую. Я же могу его просто обмануть. Артефакт тупой и ограниченный количеством реакций на раздражители и строго прописан определенной последовательностью действий. — Не долгое облегчение от напора чужого голода вернуло мне способность думать и мой разум мгновенно нашел в осколках памяти Жигарева принципы построения таких вот элементарных алгоритмов ИИ. Хотя даже не совсем ИИ. Скорее простейших программ с псевдо интеллектом. И я наконец понял, как мне бороться. Противопоставлять чистой эмоции бессмысленно. С таким примитивным устройством может справиться только разум. Если он , конечно, знает, как.
Последовал рывок за трос, который я привязал за пояс еще когда залазил в нору и мое тело заскользило с короткими остановками по длинной кишке крысиного хода в основное подземелье. Прон матерился, когда я на несколько секунд застревал в неудобных местах, но потом следовал рывок чуть сильнее и мое тело снова выползало наружу под ядрёный мат старателя.
А Ксан в этот момент напряженно работал. Знания Жигарева подсказали ему что делать, но вот как? Этот момент оставался тем еще не решенным вопросом. Ученый умел писать программы для квантовых компьютеров. Создал даже величайший из всех возможных саморазвивающийся ИИ, основанный на распределенных по пользователям кубитах. Но вот, что делать с Костяным было решительно не понятно. Это не понятный компьютер с клавиатурой для ввода данных. И как прикажешь внести данные энергетической структуре, прописанной в кости и камне непонятно кем? С какой стороны подступиться к задаче по принудительному программированию артефакта пока было непонятно. Но мальчишка понимал сейчас кое-что одно и самое важное в данный момент — время на решение вопроса с Костяным у него с каждым новым рывком троса заканчивалось. И не важно, что будет потом, когда он окажется снаружи. Или эта не понятная хрень каким-то способом накинется на Прона. И черт его знает, чем все может закончиться. Или старатель помрет из-за неожиданной атаки, что совсем не факт. Все же Прон производил впечатление весьма опытного бойца Провала. И тогда весьма вероятен факт того, что в процессе всего этого просто Ксан может просто не выжить.