А самое главное, тут имелись пять великих сект! Это были так называемые целые школы культиваторов, что планомерно посвящали всю свою жизнь оттачиванию различных техник и своему возвышению.

И вот там уже было полно сильнейших адептов, к которым мне было лучше не лезть. Впрочем, меня они также не особо интересовали.

Ну и первым делом я, вновь наложив на себя невидимость, полетел к противоположному берегу лесного озера.

Там на берегу в позе лотоса с устремленным в сторону водной глади взглядом сидел мужик, которого местные просто и незатейливо звали «озерным культиватором», совершенно не зная его истинного имени. Этот мужик, судя по знаниям, подсмотренным мною в памяти рыбака, когда-то давно входил в одну из сект, но потом за какие-то свои прегрешения, о которых уже, наверное, никто и не помнит, был изгнан оттуда. И теперь уже более полувека он живет в небольшом домишке на берегу этого озера, промышляя тем, что готовит невероятно вкусную копченую рыбу! Притом ее настолько ценят, что приезжают к старику за ней из самой столицы!

Но и этот практик, судя по рассказам местных жителей, как будто чувствует всю рыбу вокруг, приманивая к себе только самую большую и сильную, что за жизнь сумела пропитать свое тело огромным количеством праны, благодаря чему ее мясо становится не только очень вкусным, но и при правильном приготовлении сохраняет в себе большую часть запасенной при жизни энергии.

И кстати, возле мужика также в позе лотоса сидело сразу несколько молодых деревенских парней, что не рассчитывали из-за серьезного отбора попасть в одну из Великих сект, но кому практик не отказывал, делясь иногда с ними частичкой своей мудрости.

— Приветствую вас, младший, — произнес я, выныривая из пространства недалеко от озерного культиватора.

Молодежь тут же соскочила со своих мест, недовольно буравя меня взглядами. Ведь я обратился к их учителю как к младшему, который уже долгое время находился на пике Большого сосуда вечности (D). А значит, для того чтобы так обращаться, я должен был находиться на следующем С-ранге этой особенности. Однако от меня совсем не чувствовалось искажений силы, которые могущественные практики хоть и могут частично скрыть, приглушая свою культивацию, но полностью убрать были неспособны.

Да и одет я был как обычный торговец, а совсем не как Великий старейшина. Поэтому возмущение молодежи было вполне понятно, и даже более того. Я, чувствуя их эмоции, понимал, что они даже хотят накинуться на меня, чтобы побить, тем самым наказав за мою дерзость. Но мужик взмахом руки остановил их, отослав в сторону.