я. — Силёнок не хватает? Кстати, смотри, какое по углам свечение! И верно, там, мягким розовым светом светились мои милые кристаллики, которые дружно пожрали всю её ману. Правда они и мою ману пожрали, однако в отличие от неё это не было моей основной силой. Эви была не глупа. Естественно, что она была не глупа, так как добилась этой должности не за красивые глаза и удержалась на ней не благодаря своей улыбке. Она обвела комнату взглядом, в котором читалось как отчаяние, так и неверие в то, что её оставили буквально голой. И ведь не кто-то, а её лучшая подруга. Эх, доверие… В нём есть такая неприятная штука, как родные. Когда приходится выбирать, кто для тебя дороже, то даже самое великое дело отходит на второй план. Эви вновь посмотрела на Констанцию полным боли и грусти взглядом. Казалось, она не могла поверить, что та кинула её абсолютно по всем фронтам. Совершенно везде, где только могла. Но да, она это сделала. Жизнь зла. А той вообще хотелось провалиться сейчас под землю. — Не злись на Коню, ей слишком тяжело далось это предательство. К тому же, разве ты бы предпочла смерть Фемии своей власти? — Но это и твоя дочь! — Трудные времена, трудные решения, — пожал я плечами. — Так что приходится идти иногда и на такое. А теперь, как в старые добрые времена… Я протянул руку назад, и мне в ладонь легла печать. Вот тут Эви передёрнуло. Так сильно, словно она увидела свой худший кошмар наяву. — Нет… ты не посмеешь… — пробормотала она, глядя на печать огромными глазами. — Ты не посмеешь снова сделать это со мной… — Посмею. Ради того, чтоб ты не наделала глупостей, Эви. — Нет! Я больше не та, которую ты знал! Ты не можешь на меня поставить печать! Не снова! — Дай я тебе продемонстрирую обратное. Иди сюда, не заставляй меня ловить тебя по всему залу. Хотя убежать она не могла далеко от меня, её-то и ножки не держат. Поэтому я спокойным шагом сам направился к ней. А ведь чуть не забыл об этом и не ушёл. Да уж, встреча со старыми друзьями столько эмоций вызывает, что становится даже не по себе. — Ты не посмеешь! — пискнула Эви и схватилась, наверное, за последнее своё оружие. Обычный такой очень тонкий кинжал, больше похожий на кол, чтоб было легко пробивать лёгкую броню, который она вытащила из своего платья. — Не смей, Патрик! Я… Я буду защищаться! — Да пожалуйста, — пожал я плечами, подходя поближе. Эви задрожала, видя, как я подхожу ближе с вполне понятными намерениями. Видимо, у неё какая-то психологическая травма на этой почве… Хм, ну если так подумать, в принципе