И Пастырь снова замолчала, погрузившись в свои мысли.

За окнами кареты медленно полз лес, временами меняясь небольшими полянами. Солнце потихоньку двигалось к западному горизонту, а Луна все еще пыталась понять, что происходит в ее жизни. Где был этот триггер, который изменил все? Первоцвет, который она нашла на том заброшенном погосте, ведь именно из-за него, она зашла так глубоко в лес и нарвалась на восставших мертвецов. Или желание отца и дяди Сэма, выровнять финансовое положение, поехав на этот проклятый остров. Или даже все началось раньше, когда травница подожгла дом своей наставницы, когда та захотела ее убить ради свитка. Ведь Луна с ними бы не поехала, если бы этого не случилось. Даже нет, получается все началось с того, что Луна убила волчицу, ища Распутицу, а найдя этот клятый тубус. Опять же, она не стала бы бегать по всему лесу искать Распутицу, не принеси Цвета, тот рецепт. Но ведь и наставнице тот достался случайно. Она в случайный момент оказалась на базаре в Грязном квартале, где этот рецепт продавал какой-то рыбак. Значит все началось с рыбака. Или все-таки с того момента, как она показала свой тубус Расцвее? Ведь могла просто отнести его в Храм и все.

Луна откинулась на лавку, сдавив виски пальцами, чтобы утихомирить закрутившиеся в голове маленьким хаосом мысли.

— Сейчас заедем в деревню, ты должна будешь все время молчать, говорить буду только я, даже если тебя спросят, все равно молчишь. Твоя роль — моя фрейлина. Поняла?

Луна вынырнув из омута раздумий, с недоумение посмотрела на Селену и утвердительно кивнула головой.

— Это деревня Овражки, в пяти лигах от моей родной деревни.

— О как. — Искореняющая, потерла подбородок. — Тебя тут знают?

— Меня нет, отца и дядю Сэма знают. Они сюда по делам ездили.

— Это хорошо, что ты сказала. В твою деревню тебя везти не надо бы…

… Карета остановилась, на небольшой площади, откуда в разные стороны разбегались перпендикулярные улицы, и стояло два крепких каменных здания, Храм и кузница.

Луна вышла из кареты, отыгрывая свою роль и выдвинула ступеньки из под низа двери, чтобы Силена могла грациозно спуститься.

Возле кузни стояло несколько мужиков, закончивших свои дневные дела и собравшихся отдохнуть, рядом замерла вечно бегающая детвора, завороженно смотря на карету, а у храма начали толпиться бабы, держась чуть поодаль от своих мужей, чтобы не мешать их мужским разговорам.

Силена гордо выпрямилась вскинув подбородок, как бы говоря, Я вот тут! с кем мне говорить? Не прошло и минуты как к ним подбежал старый, но еще добротный мужик, в хорошей, подпоясанной рубахе и новым жилетом поверх.