Ему пришлось резко отпрянуть и прижаться к стене, сбив с нее фотографию своего обожаемого кайзера, ибо мой нож чуть не уперся ему в лицо. Застекленный портрет упал на пол, разбился, рассыпав мелкое стеклянное крошево и осколки.

— Хочешь, вырежу тебе оба глаза? — хищно ощерился я. — Как отсюда выбраться?

— Американцы! — выдохнул он с презрением, пытаясь убрать лицо от хищного кончика острия здоровенного ножа. — В вас никакой культуры, никакого джентльменства!

— О, да! — чуть не плюнул ему в лицо от ярости. — А в вас, в немцах, его хоть отбавляй! И концлагерей у вас нет. И газы вы не применяли на поле боя. И вообще пай-мальчики! Не стоило вам трогать американские корабли! Теперь не плачьте, когда станет бо-бо!

Я шарахнул его о переборку. Сопротивление закончилось, не успев начаться.

— Внизу, там, куда опустился пол салона, есть горизонтальный клинкет, ведущий во внутренние помещения. Его прорезали в переборке с целью атаковать попавших в ловушку.

— Закрыт?

— Сейчас все нараспашку. Мы устали от вечной сырости.

— Прыгай вниз!

— Я не могу, я ранен!

Сбросил его, устав от препирательств. Следом полетело кресло и стол — на тот случай, если придется лезть обратно. Чашка с кофе разбилась, осколки разлетелись в стороны.

Немец распластался на тиковых досках и громко стонал. Я осторожно спустился следом. Огляделся. Он не наврал. Наличествовал открытый большой прямоугольный люк, ведущий во внутренние помещения. Там было темно, хоть глаз выколи. Лезть туда и затеряться не фиг делать (2). Закрыл дверь — клинкет встал в пазы мощной рамы с мягким шлепком.

— Помогите же мне! Вы мне бедро порезали, — взмолился офицер, его простое приятное лицо исказила гримаса боли.

— Услуга за услугу. Сколько на борту людей?

— Если вы выбросили Юргена за борт, то кроме меня остался лишь Пауль. Его пост на баке.

— Если соврал, пеняй на себя! Вернусь, и тебе не поздоровится!

— Уже сообразил, что вы за птица.

— Почему казенник кормового орудия в ржавчине?

Офицер заколебался.

— Не заставляйте меня применять силу!

Он снова сдался.

— Орудие оказалось бракованным.

— А что за труба рядом?

— Имитация! — офицер улыбнулся через силу. — Мы пугали «купцов» несуществующим торпедным аппаратом.

— Что ж, в находчивости вашему капитану не откажешь.

— Вы еще с ним встретитесь, — пригрозил мне бош. — Вам некуда бежать. Даже если вы испортите корабль, выхода нет, а у команды остались шлюпки…

— Побереги силы, дружок. И подумай, чем займешься в плену, — подтрунивая над немцем, я занимался делом — рвал его рубаху на полосы.

Из части соорудил повязку, закрывшую рану, из остатков вышли путы. Приставил стол к стене, на него кресло, взобрался на шаткую пирамиду и благополучно вылез из ловушки прямо у входа в салон.