— Почему я не плачу? Что бы я ни сказал и ни сделал, это не изменит того, что ты уже мёртв, — подумал я, пряча взгляд. — Наверное. Я еще не очень хорошо понимаю правила этого мира, но смерть тут вроде бы считается константой. Все так говорят. К тому же я все-таки взрослый мужик, хоть по моему виду этого и не скажешь.

Разговаривая с ним, я предпочел оглядываться по сторонам, прикидывая, на чём можно было бы нарисовать руны. По всему выходило, что в качестве полотна придется использовать землю. Запечатать призрака рунами на земле может ещё и получится, а вот что делать с атакующей руной? Нарисовать прямо в воздухе, как в аниме? Такое я точно не смогу. Может, тогда попытаться наложить её на ладонь? А если ладонь истлеет так же, как энергопроводящая бумага? Нее, это слишком рискованно.

— Почему я постоянно так туплю? Я до сих пор не до конца осознаю, что происходит вокруг меня. Всё так быстро. Знаешь, в моём мире я жил в столице, ритм жизни в которой считается очень быстрым. Но на фоне того, что происходит со мной здесь, там я шевелился со скоростью престарелого ленивца. Черт! — Я сел на корточки и начал чертить вокруг призрака руны, чувствуя внутри пустоту. — Надо было забрать тебя из клиники сразу, как только ко мне подошла девочка призрак! Она же говорила, что в клинике опасно. Я и сам чувствовал что-то подозрительное, но мне не хватило уверенности, чтобы убедить в этом Джеймса.

Если подумать, то во время исследований литературы в логове Погонщика Трупов я существенно расширил собственные знания оммёдо. Поэтому составить комбинацию из запечатывающей и уничтожающей руны не должно быть слишком сложно. Были определенные правила объединения рун, в которых я стал очень неплохо разбираться, оставалось лишь применить знания на практике.

— Что я чувствую? А знаешь, я ведь даже не осознаю, что ты по-настоящему умер, как и твоя сестра, — произнес я и вдруг понял, что так оно и есть. — В своей жизни я никогда не сталкивался со смертью. Думаю, мне просто повезло. Я счастливчик. Был, в своём мире. А сейчас, — я рисовал руну, стараясь не смотреть на призрака. — Я застрял на стадии непринятия, и мне еще только предстоит научиться верить в смерть.

Черт, а ведь так оно и есть. Мальчишка действительно мертв, а я старательно делаю вид, будто это не так. Не внешне, а внутри. Но Дэм и его сестра убиты, и тот, кому сейчас по-настоящему плохо — это их мать. Моя боль ничто по сравнению с болью той женщины, потерявшей сразу двоих детей. Я знал Дэма и Эллу всего ничего, и глупо закрываться от принятия их смерти.