Последующие толчки были заметно слабее, но напряжение в воздухе не спадало. Все вокруг сидели с каменными лицами. Кто-то, судя по зажмуренным глазам, переплетённым в замок пальцам и шевелящимся губам, беззвучно молился. Кто-то, стиснув зубы, вжался спиной в мягкое кресло. Хотя, конечно, находились и те, кто был до безобразия беззаботен: как, например, сидящий на соседнем ряду мужчина, распивающий уже вторую полулитровую фляжку горючего пойла. Он был навеселе, подшучивая над своей спутницей, которая широко распахнутыми глазами озиралась по сторонам, то и дело кидая тревожные взгляды в маленькое окошко.

Самолёт снова затрясло. Долго и сильно. Из-за тарахтящего звука складывалось впечатление, что воздушное судно медленно разваливается: по болтику, по гаечке. Становилось по-настоящему страшно. Вспотела спина, ладони. Даже светлая чёлка пропиталась потом и прилипла ко лбу.

Драко посмотрел на сидящую справа девушку. Та, зажмурив глаза, ушла с головой в музыку, потеряв всякую связь с внешним миром. Бесило. Даже не видя себя со стороны, он знал, что выглядит гораздо хуже умиротворённой девчонки.

— Уважаемые пассажиры, по техническим причинам мы вынуждены совершить аварийное приземление в аэропорту ДонБу. Посадка пройдёт через двадцать минут. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие.

— Прекрастно... — и Драко таки не сдержался от сквернословия, выдавав настолько заковыристую фразу, что у женщины с соеднего ряда уши покраснели. — Эй, Грейнджер.

Он дёрнул за провод наушников, выдернув не только вкладыши из ушей сотрудницы, но и штекер из разъёма на телефоне. Тут же салон утонул в раскатах симфонического оркестра: хор из мужских голосов, слившись в один басистый гул, тревожно нарастал, призывно завывали фанфары, разбавляемые тактичными ударами барабана, верещали скрипки, пробирая до мурашек своим кристально чистым и резким звучанием.

Откуда-то с передних мест раздался детский плач, вмиг отрезвивший Гермиону, поспешившую выключить звук на телефоне.

— Ты бал сатаны, что ли, слушаешь? — потрясённо спросил Драко, уставившись на Грейнджер как на нечто уму непостижимое.

— Идеальный саундтрек, — нервно отозвался из-за плеча начальника Невилл, пытаясь разредить атмосферу несуразной шуткой.

Однако Гермиона не могла из себя выдавить ни слова, лишь неловко улыбалась, желая от стыда провалиться под землю.

Как и было объявлено, через двадцать минут самолёт начал постепенно снижаться. Все вокруг превратились в статуи, даже весёлый алкаш преобразился: нахмурив брови, он сидел и терпеливо ждал конца. Тем не менее стоило только шасси коснуться земли, как салон взорвался аплодисментами. Растерянный Драко тоже пару раз скромно ударил в ладоши, до конца не осознавая, что весь ужас происходящего в тысячи километрах над землёй позади. Наконец-таки можно было вздохнуть с облегчением.