Другими словами, для них многие становились не в приоритете. Увы, но такая правда жизни и внутреннее распределение ролей, от которого никуда не денешься.

Возвращаясь к слежке, я заметил, что трое мало чем примечательных парней из неизвестных мне родов откровенно пялились на меня, при этом от них исходила лёгкая неприязнь.

Я не был эмпатом и не мог так же хорошо чувствовать эмоции людей, как они, но война научила меня распознавать скрытую угрозу и обещание неприятностей. А это были именно они.

Вопрос только в том, что этой троице от меня надо. Хотя нет, не так. Что им от меня надо — в целом понятно. Вопрос, скорее, зачем им это надо?

— Молодой господин, там… — заговорил Тимофей, закрыв своей фигурой меня от их взглядов, однако я его прервал, прежде чем он успел договорить.

— Знаю. Всё в порядке, я сам разберусь. Возвращайся к Анне, — сказал я, продолжая отслеживать троицу студентов.

— Хорошо. Постарайтесь их несильно покалечить, чтобы вам предупреждение от дисциплинарного комитета в первый же день не сделали, — добавил Тимофей перед своим уходом.

Вот здесь отчётливо прослеживалось его отличие от Анны. Моя личная слуга по мере сил пытается оградить меня от конфликта. Тимофей, наоборот, поддержит, и слова не скажет против, но попросит не перебарщивать. Вот и получается, что оба заботятся обо мне, но в рамках своего понимания о заботе.

Тимофея пришлось отослать потому, что в ином случае троица парней просто бы не рискнула на меня напасть. А именно этого я и добивался, потому что не хотел больше тянуть кота за хвост. Мне в любом случае пришлось бы столкнуться с такой ситуацией, а если за ней стояло что-то большее, то и подавно.

Тем более, лучше решить это здесь и сейчас, чем потом опасаться неожиданного удара.

Всё равно Тимофей не смог бы ходить со мной в Академии по пятам, а если бы продолжил это делать, то я прослыл бы славой того, кто прикрывается своими слугами и сам ничего не способен сделать.

Разумеется, не все аристократы в принципе умеют драться, но всё равно такой исход событий мне тоже не нравился. Поэтому дождавшись, когда мой слуга отойдёт достаточно далеко, я сам направился к этим студентам.

Мне даже стало интересно, с чего бы вдруг мелким родам (в ином случае гербы на их форме я бы узнал) так «открыто» угрожать члену рода Львовых? У них инстинкт самосохранения отключился или они повелись на то, что их кто-то защитит в стенах учебного заведения? Тогда они будут ничем умнее бывших друзей Евгения, в том числе и Ромеро.

— Доброго вам дня, господа. Не соизволите объяснить, чем вас так заинтересовала моя персона, что вы вот уже десять минут не сводите с меня глаз? — вежливо спросил я, хотя в этой вежливости не чувствовалось и грамма уважения.