Тоже мне шутник. Хотя, скорее всего, это была своеобразная защитная реакция со стороны Максима. Он просто волновался. А вот я отчего-то был совершенно спокоен. Только постоянно удивлялся происходящему.

— На самом деле это лифт, который доставит нас в шестую лабораторию. К руководителям этой лаборатории нам и нужно. Чем здесь занимаются, я не знаю, а если бы и знал, то у тебя нет допуска к этой информации.

Мне было очень интересно, почему возле лифта, ведущего в одну из лабораторий, нет никакой охраны? Неужели они так уверены в своей безопасности и в том, что их никто не сможет здесь обнаружить? Тупо могли какие-нибудь грибники заблудиться или заметить с пролетающего мимо самолёта. Хотя с последним не получится, здесь же закрытая для полётов зона.

Но всё сразу изменилось, когда мы спустились. Внизу присутствовала очень серьёзная вооружённая охрана. Нас досмотрели, получили от Максима, какие-то документы, которые изучали даже дольше, чем проверяли нас, а затем провели краткий инструктаж. Инструктаж заключался в том, что нам нельзя ничего. Можно дойти до кабинета местного начальства и зайти в него. Всё остальное было запрещено.

Даже не знаю, как глубоко была расположена лаборатория, но ехали мы секунд десять. За это время можно спуститься довольно глубоко. Считай минимум десятый этаж, а скорее всего, гораздо глубже.

Это, что же за опыты производят в этой лаборатории, что её так глубоко закопали? Но узнать мне это не суждено, по крайней мере, в ближайшее время точно.

Судить о размерах лаборатории я не мог, так как мы двигались лишь по одному, достаточно длинному коридору, вдоль которого на разном расстоянии друг от друга располагались металлические двери. Даже на первый взгляд, они были очень толстыми и соответственно — тяжёлыми. Уж не проводят здесь эксперименты с радиацией? Ведь Владимир Дмитриевич говорил, что в четвёртом оплоте смогли получить первую в мире управляемую ядерную реакцию. Но никаких опознавательных или предостерегающих знаков и надписей на дверях не было. А думать о том, что где-то в непосредственной близости от меня экспериментируют с радиацией, мне не хотелось.

Сразу же вспомнилась боль, которую испытывал в прошлой жизни и появилось дикое желание закурить. С трудом сдержался, чтобы не вернуться к лифту.

— Всё в порядке? — спросил у меня Максим. — Какой-то ты весь бледный. Или, может, у тебя болезнь? Вот же! Забыл, как называется? Ну это, когда боишься находиться в замкнутом пространстве.

— Клаустрофобия, — помог я парню. — Если ты о ней, то нет. Да и других никаких болезней у меня нет. Просто дико курить захотелось.