А больше всего бесило, что все девушки, которые сейчас зубоскалили обо мне, в глубине души мечтали стать моими невестами. Пожелай я — и любая бы тут же выпрыгнула из платья, лишь бы получить заветное колечко взамен. Вот только все это было из-за связей и денег — не из-за меня. Все надеялись урвать кусочек «Империи» — крупнейшего частного банка в стране, который принадлежал моей семье.

По верхнему этажу нашего родового особняка носилась музыка. В парадном зале звенели бокалы и раздавались голоса. Я направился к дверям, сжимая золотой набалдашник. В самом его центре был искусно высечен ворон, который смотрел на тебя, склонив голову, словно был готов выклевать тебе глаза, если будешь так же дерзко смотреть в ответ. Таков был герб Воронцовых.

— Его Сиятельство князь Илья Андреевич Воронцов, — с чувством представил меня дворецкий и почтительно поклонился.

Разговоры моментально оборвались, все гости повернули головы — и снова губы растянулись в вынужденные улыбки. Почти для всех собравшихся я являлся нелепым недоразумением. Будь с моей магией все в порядке, они бы относились ко мне иначе —как и подобает . Однако после несчастного случая, произошедшего еще в детстве, вместо магии у меня осталась лишь хромота.Цок…

— Илья Андреевич, — тут же потекло со всех сторон, — здоровья и процветания…

Мне оставалось только двигаться вглубь зала и благодарить в ответ. Официанты с подносами, полными закусок и бокалов, шустро лавировали среди гостей. Из панорамных окон открывался роскошный вид на Неву — сегодня беспокойную, даже нервную. Волны тревожно бились о каменные берега — этот июльский вечер выдался ветреным и прохладным. Шпиль Петропавловской крепости, видневшейся вдали, в лучах заходящего солнца казался окровавленной иглой.

— Ну какой из него предводитель дворянства? — то и дело ударяло мне в спину.

— А ты рискни ей возразить…

Однако музыка звучала намного громче, чем голоса. Те, кто постарше и поопытнее, обычно говорят тихо, уже зная, что за слова порой приходится платить. А молодежи на моем празднике почти не было — очевидно, посчитали его скучным и не приехали. Зато их родители были вынуждены заявиться и теперь вовсю отрабатывали перед бабушкой: улыбались так, что аж губы уезжали к ушам, и рассыпались в щедрых поздравлениях. Правда, стоило отвернуться, как в меня тут же вонзались колкие, едкие взгляды тех, кто считал, что я всего этого недостоин. Вот только вслух не возражал никто — наоборот, все лебезили перед «старухой Воронцовой», как осмеливались называть мою бабушку за глаза.