Казалось, воздух уже пропитался лицемерием. Устав от натянутых улыбок, я отвернулся к огромному пылающему камину в другом конце зала. Над огнем прямо из стены выступала статуя небесной хранительницы с широко раскинутыми руками, словно готовясь взмыть ввысь. Мраморная дева смотрела скорбно и одновременно сурово — то ли жалея этот мир, то ли собираясь его наказать.

— Ваше Сиятельство Анна Сергеевна… — голоса вокруг, казалось, слились в один подобострастный стон.

Следом раздались легкие быстрые шаги, будто их обладательнице было не шестьдесят пять, а двадцать, и из толпы деловито вынырнула моя бабушка. Несмотря на возраст, она до сих пор была красавицей — высокая, стройная, с гордо вскинутым подбородком и пытливым живым взглядом. В руках она довольно сжимала бархатную коробочку с золотым гербом императорского дома Романовых. Гости мгновенно расступились, освобождая центр зала для нее как сцену. Предводитель дворянства, глава банка «Империя», а также близкая подруга императора — бабушка давала достаточно поводов, чтобы ее и уважали, и боялись, и порой даже ненавидели.

Она озорно подмигнула мне, приглашая встать рядом.

— К сожалению, — ее голос бодро разлетелся по притихшему залу, — Его Императорское Величество сейчас в отъезде по важным государственным делам, а потому не смог почтить нас своим присутствием. Однако передаллично подарок нашему имениннику…

Она сделала многозначительную паузу, лишний раз напоминая всем, что ее и императора связывала давняя дружба, а потом торжественно вручила коробочку мне. Под любопытными взглядами гостей я распахнул бархатную крышку и вытащил наружу крупную монету из белого золота, явно отчеканенную в единственном экземпляре. На одной стороне красовался герб Российской Империи, щедро инкрустированный бриллиантами и рубинами, а на другой была цифра «двадцать один». Именно столько мне исполнилось сегодня.

— Ну а теперь торт, — с улыбкой подытожила бабушка.

Колесики тут же звонко покатились по паркету. Официанты проворно подвезли к камину стол-тележку с гигантским тортом и поставили его прямо под статую хранительницы. По толпе пронеслась парочка возмущенных шепотков, едва гости рассмотрели десерт. Торт был выполнен в форме карты Российской Империи, которую, по задумке бабушке, предстояло резать мне, самому решая, кому и какой кусок отдать. Вот такое у нее чувство юмора.

В восстановившейся тишине я направился к торту, желая закончить этот формальный праздник поскорее.Цок! Трость стучала по начищенному до блеска паркету.Цок! Этот звук сейчас казался единственным во всем зале, словно лишний раз подчеркивая мой недостаток.Цок! Стараясь отвлечься, я вскинул взгляд на статую небесной хранительницы — и невольно остановился. По ее мраморным щекам, сочась из холодных безжизненных глазниц, медленно бежали крупные прозрачные капли. Статуя «плакала».