— Вполне возможно, мистер Поттер. Вполне возможно. Многие бились над этим вопросом, но никто не может дать внятный ответ.

— Когда я её взял… я услышал голос. Он шептал. — глаза Гаррика расширились в удивлении, а брови полезли на лоб. — Радовался, — добавил Поттер.

Нет, Гарри, я не радовался. Я просто в восторге, что, наконец, вылезу из этого гребанного подвала! Хотя ты прав — я действительно зря так спалился. Или не рано? Да хрен с этим! Свобода!!!

— Значит, я с уверенностью могу сказать, что мы можем ожидать от вас действительно великих дел.

После этих слов Олливандер, бросив на меня последний взгляд, развернулся и пошёл вглубь магазина. Ставлю одно желание, что он за чехлом! Не может быть, чтобы на меня чехол не выдали!

И я оказался прав — Гаррик действительно вынес нам чехол. Но вот то, что случилось дальше, ни я ни Гарри не ожидали. Парнишка был готов уже раскошелиться на «древний артефакт», но Гаррик открестился. Он сказал, что его семье уже давно уплачено. А вот чехол пришлось покупать. Хотел бы я знать, сколько четверо тварей заплатили за меня, но хрен с ними. Они в прошлом. А я в настоящем. Хех, канон? Жди дорогой, я уже здесь.

Когда Гарри расплатился, он сел в сторонку и стал ждать Хагрида, попутно рассматривая меня. Но, не выдержав такого осмотра, а точнее надругательства, я тихонько проворчал:

— Помой руки, — от неожиданности меня уронили на пол.

— Ой! — этим словом сопровождался мой полёт. После приземления замечаю взгляд Олливандера. В нём читалась то ли жалость, то ли скепсис, то ли злорадство. А главное, я не понял, куда всё это было направлено. На меня, за то, что я сорок поколений мучал его семью ментальными атаками «мое прелестью» из подвала, или на Поттера, так как моей мсти ему теперь не избежать.

Когда меня подобрали, я вновь заговорил:

— Ещё раз уронишь — применю воспитательную меру.

Парень чуть вновь меня не уронил, но тут же перехватил и вцепился так, словно утопающий в ту самую соломинку.

— П… простите. А… это какую? — тихо пробормотал он и бросил короткий взгляд на разбирающего завалы Олливандера.

— Почувствуешь себя трансформатором переменного тока!

— Что?

— Вот уронишь и поймёшь!

— А вы… кто?

— А разве не видно? — мой голос буквально источал сарказм.

— Вы — палочка, — невинно ответил парень. Мог бы, приложил ладонь к лицу. И этому парню 11 лет? ГДЕ?! Покажите мне, а то зрение нынче подводит.

— Молодец! Сам допёр или подсказали? — на эти слова парень явно обиделся. Эх… ладно, придётся сбавить обороты, мне еще с ним жить — Эх… не обращай внимание. Почти девятьсот лет лежал на полке, тут любой озвереет.