«У меня никогда друзей не было,» — протянул он. — «Мой кузен Дадли с друзьями постоянно меня гоняют, а в школе все обижают. Дядя и тётя запирают в чулане. Только и делают, что бьют да приказывают…» — и вот тут его накрыло. Я слушал и слушал, пока он выговорится, впитывая весь этот поток эмоций и мыслей, всё глубже проникая в его суть. Ведь слова — это не просто звук. Когда тебе изливают душу, говорящий полностью открывается перед тобой, и чем больше он на тебя выплеснет, тем глубже ты можешь проникнуть. Что я, собственно, и делал. Может это несколько грубо, но пользуясь раной на душе, я укоренял связь. — «… вот.» — закончил Гарри.

«Хех. Не бойся, малец. Прорвёмся. Теперь тебе нечего бояться. Только прошу, слушай меня, пожалуйста. И давай на «ты».

«Конечно. Как скажешь,» — уверенно ответил парень.

Эх мелкий… ребёнок, одним словом. Причём совершенно не повзрослевший. Хотя, я его понимаю. Жить в той дыре, быть прислугой, а тут услышать о магии, да ещё я как бонус со своими «пряниками». И вот что интересно: стоит мне сейчас зайти чуть дальше, как он превратится в овощ, который будет надо мной сидеть и чахнуть, приговаривая «моя преелесссть». Но мне этого совсем не надо, так что легилименцию срочно заменяем на окклюменцию.

«Слушай, а кто такие Певереллы?»

«Ну… это…» — не успел я ответить, как в окно постучались. Повернувшись, парень кого-то замечает и начинает улыбаться. Я же слышу глухое: «С днём рождения».

«Кто это там?» — ага, а сам гадаю: канон — не канон, канон — не канон?

«Хагрид!» — радостно восклицает Гарри. «Канон» — не менее радостно думаю я.

«Так, пока не ушёл. Купи у Олливандера новый чехол на руку и повесь с внешней стороны.

«Зачем?» — а сам поворачивается к продавцу, который наблюдал за нами с неистовым наслаждением.

«Чтобы я мог по сторонам смотреть.»

«Хм… а если попытаются украсть?»

Эти слова вызвали у меня дикий припадок смеха.

«Ха-ха-ха-ха… меня?! И украсть? Да пусть только попробуют, я тебя уверяю, назад вернут и ещё сверху приплатят, лишь бы обратно забрал,» — и заливаюсь новой волной смеха. А лицо мелкого озаряет улыбка — я под видом его собственного воображения скинул картинку того, что будет с вором.

«Хорошо,» — Гарри переводит взгляд на Олливандера.

— Вижу, палочка действительно проснулась, — делает вывод тот. — За вами очень интересно наблюдать, мистер Поттер.

«Ёк!» — вырвалось у меня. Но парень молодец, не растерялся. Понял, что тут что-то не так и решил подыграть.

— Не знаю. Но мне кажется, что она меня слышит и… отвечает. Наверное, зря я это говорю…

— Вовсе нет. Все палочки в той или иной степени имеют собственную волю. Особенно этим выделяются те, чьей сердцевиной выступает волос вейлы.