Я же парился с Блэком, с которым кстати, вышел облом. Как и с Уизли. Тесты, проведенные на шестом Уизли показали, что проклятье лежит качественно и привязано оно к душе, из-за чего снять не представляется возможным. По крайней мере безопасно. При попытке снять эту хрень, Уизли номер шесть сначала корчился от боли, а после снятия проклятия превратился в овощ с полным отсутствием магического потенциала. Даже у Филча магический резерв будет больше, чем у Рона, а он, прошу заметить — сквиб. Насколько я понял, во время снятия эта хрень ускорила свои прямые обязанности и выдала конечный результат. Но это не точно.

Следующий опыт я проводил уже на близнецах. Действуя не столь радикально, в течении недели буквально вымывал эту дрянь из их ауры. Теперь у Джорджа полностью отсутствует магический потенциал, но хоть овощем не стал, уже хлеб, из чего следует вывод, что разум первого подопытного просто не выдержал такой болевой нагрузки, ровно, как и душа. Фреду повезло больше… или не повезло, это как посмотреть. Во время изучения аномалии, меня резко кто-то ударил, а затем… затем печать засветилась и меня словно куда-то погрузило.

Очнувшись, вижу, что вишу посреди комнаты. Мир вокруг словно замер. Мало того, я видел, в первую очередь не комнату, а магию пропитывающую это место. Темные, голубые, красные, белые и серые потоки пронизывали эту комнату. А в центре, прямо над телом подопытного поднимался яркий светящийся голубым светом шар. Целую минуту мы играли в гладялки, пока шарик не заговорил.

— Кто ты? — спросил спокойный мальчишеский голос. Причем именно мальчишеский, судя по нотам, я бы не дал больше пятнадцати лет.

— Тот же вопрос к тебе, — услышав свой голос, мне поплохело. Это был тихий холодный загробный шепот. Впервые я слышал себя со стороны. Интересно, так ли меня Гарри слышит все время? Если да, нужно… будет потом разобраться.

— Я — Смотритель.

— Аид, — представились мы друг другу.

— Ты… человек?

— Был когда-то. А что?

— Твоя суть. Даже не душа. Она другая.

— Другая?

— Другая. — Интересно. Это на меня так эманация смерти повлияла, или Певереллы учудили? — Что ты делаешь? — вдруг сменил он тему. Не знаю почему, но у меня сложилось впечатление, словно он спрашивает про подопытного.

— Изучаю аномалию.

— Меня?

— Так это ты в печати сидишь?

— Я — и есть то, что ты называешь печатью. Я почувствовал, как исчезли два моих брата. А потом почувствовал чужое воздействие.

— Извини, не знал.

— За что ты извиняешься?

— Эм… я же их вроде убил… нет?

— Нет.

—?!

— Мы не живем. Поэтому мы не можем умереть. Мы лишь смотрим.