— Любой, кто сопротивлялся ему, в конце концов, погибал.

«Ересь.» — кратко и по сути.

— Твои родители боролись с ним. Никому не удавалось выжить, если он решал его убить. Никому. Никогда…

«ЕРЕСЬ!»

—…Кроме тебя…

— Меня? Волан-Де-Морт хотел убить… меня? — с каким-то недоверием произнёс мелкий. И я его понимаю.

«Ага. Великий тёмный маг этого мира идёт убивать годовалого ребёнка… Гарри, ты это со стороны послушай. Хотя… от психов можно и не такого ожидать. А самое прикольное, что оно так и было.»

На моё заявление парень лишь молча согласился, а полувеликан меж тем продолжил.

— Да. У тебя на лбу необычный шрам, Гарри. Такой знак появляется, если на тебя насылает проклятие очень злой волшебник.

— И что с ним стало?

— Ну… говорят, что он умер. Ерунда, на мой взгляд. Нет. Я думаю, он всё ещё жив. Хотя, наверное, слаб.

«Впервые соглашусь.»

— Но одно ясно точно. Что-то в тебе остановило его в ту ночь. Вот почему ты так знаменит. Ты — мальчик, который выжил.

Без комментариев. Вот просто без комментариев.

Гарри не ответил. Он ушёл в себя, явно о чём-то задумавшись. О чём, я не смотрел. Незачем, и так ясно. Однако, думал он долго, а когда созрел, то задал вопрос:

«Зачем ты настоял, чтобы Хагрид это рассказал? Ты ведь явно не лучшего о нём мнения и знаешь совсем другую историю.»

«Затем, чтобы ты увидел эту картину с их стороны,» — начал я. — «И понял, насколько она печальна. Начну с того, что его утверждение о том, что Волди мог убить любого, ошибочно просто потому, что он ведь с кем-то сражался, а значит, кто-то нехило давал ему по шее. Это раз. Дальше хочу сказать о магии. Она не делится на хорошую и плохую. Есть светлая магия, а есть тёмная, но это вовсе не значит, что одна злая, а другая добрая. Всё зависит от волшебника, который ею пользуется. Ты ведь не будешь винить молоток, которым тебя ударили по голове. Это я утрирую, но не суть. Суть в том, что не будешь же?»

«Нет.»

«Ты будешь обвинять человека, который его использовал, верно?» — парень кивает. — С магией то же самое. Ну, а теперь позволь открыть тебе правду относительно твоего шрама.

«А что с ним?»

«В твоём шраме находится крупица души Волдеморта. Иначе говоря, — «крестраж».

«Что?!»

«Вот из-за этой гадости у тебя и болит голова, да так сильно, что ничего не помогает. Он, сам того не ведая, закинул в тебя частичку себя, и теперь я буду эту гадость выколупывать.»

«Знаешь, это как-то…»

«Тебя живьём закопали под туевой кучей однообразных писем в целом доме, ты говоришь со змеями, а потом на одинокий маяк прилетает на мотоцикле здоровенный заросший мужик и говорит, что ты волшебник. Что заставляет тебя усомниться в моих словах?»