Никто не отзывался. Зверь внутри меня ощетинился, его шерсть встала дыбом, чуя острую, смертельную опасность, которая была осязаема, как густой, едкий туман. Я ворвался в гостиную. Пусто. Мебель была сдвинута, вазы разбиты, осколки хрустели под ногами. На полу валялся ноутбук Кирилла, экран разбит вдребезги, а рядом, на светлом ковре, темнела лужица крови.

Следы борьбы. Не беспорядочной, а целенаправленной, жестокой. Слишком много сил было брошено на это. И кровь на ковре. Не много, но достаточно, чтобы моё сердце ухнуло в пропасть, а желудок свело судорогой. Кровь. Моих людей. И, возможно, её.

Я бросился к подвалу. Каждый шаг эхом отдавался в мертвой тишине дома, словно удары молота по наковальне. Дверь в безопасную комнату была приоткрыта. Не взломана. Просто приоткрыта, словно приглашая. Сердце ухнуло вниз, в живот, а желудок свело судорогой. В этот момент я понял, что произошло.- Лиза! - рявкнул я, распахивая дверь, и в моём голосе слышался утробный, животный рык, полный отчаяния и боли, разорвавшей меня на части.

Пусто. Её нет. Самая страшная тишина, которую я когда-либо слышал. Тишина, которая кричала о её потере. На кровати лежала записка. Единственный оставленный ими трофей. Я схватил ее дрожащими от ярости руками. Бумага была плотной, с легким, едким ароматом табака, который я распознал как запах Романа. "Глеб. Ты был невнимателен. И это стоило тебе дорого. И будет еще дороже. Хочешь увидеть ее живой - приезжай на старую фабрику у реки. Ту самую, заброшенную, где мы когда-то вели переговоры. Единственный вход - через восточные ворота. Один. Оружие оставь. И свою стаю. Если почувствую хоть запах твоей стаи, если хоть одна душа последует за тобой

- она умрет. Медленно. Больно. А ты будешь слушать ее крики. И знать, что ты ничем не смог ей помочь. Это будет твоим наказанием. За предательство. За то, что ты отнял у меня всё. Р." Я зарычал, скрутил записку в комок, и мой зверь вырвался на свободу. Я обратился мгновенно, не сдержавшись. Мои когти рвали обшивку стен, яростный, глухой рык оглушал, сотрясая помещение. Разнес половину комнаты, пока не взял себя в руки. пока не осознал, что терять контроль сейчас - это потерять её навсегда. Телефон. Мои лапы, дрожащие от ярости и адреналина, с трудом нашли кнопки, набирая номер. Кирилл ответил со второго гудка. Его голос был слабым, хриплым, полным боли и, главное, чувства вины. Босс… голос слабый, в нем боль, унижение, едва сдерживаемые стоны. - Извини... я не уследил... нас было слишком мало... нас было десятеро... но они... их было больше... усыпили какой-то дрянью... через вентиляцию... Слишком профессионально.