- Ты уже достойна. - сказала Алина Георгиевна, и в её голосе звенели слезы, которые она не могла, да и не хотела сдерживать. - Я видела, как ты защищала моего сына. Как была готова умереть ради него. Без колебаний. Это дорогого стоит. Это куда ценнее, чем все богатства мира, чем все родословные. Это любовь. А она - самое главное. Я стоял в стороне, наблюдая за этой сценой, и не мог поверить своим глазам, не мог поверить в то, что видел. Моя мать, холодная, неприступная, которая редко проявляла эмоции, которая держала себя в стальных руках, обнимала Лизу и плакала. Впервые за много лет я видел её слезы. Это был момент истины. Момент прощения. Момент принятия.

Отец, мой мудрый и спокойный отец, подошел ко мне, его рука мягко и одобрительно легла мне на плечо.- Ты сделал правильный выбор, сын. - сказал он тихо, его взгляд был наполнен гордостью, такой глубокой, что я почувствовал её физически. - Она сильнее, чем кажется. Гораздо сильнее, чем ты думаешь. Гораздо сильнее, чем многие в нашей стае.

- Я знаю. - я смотрел на Лизу, на то, как она смущенно вытирает слезы, как робко улыбается моей матери, на то, как она держит в руках драгоценное колье, которое теперь стало частью её. - Она самая сильная женщина из всех, что я знаю.

Моя девочка. Моя Лиза. И я сделаю всё, чтобы никто больше не посмел её обидеть. Никогда.

Глава 52

Лиза

День свадьбы настал. Утро было солнечным, морозным, словно сам мир радовался вместе с нами, омытый январскими ветрами. Снег искрился под лучами восходящего солнца миллиардами алмазов, воздух был чистым, звенящим, наполненным какой-то особенной, праздничной магией, которую я чувствовала каждой клеточкой кожи. Я стояла перед огромным, зеркальным трюмо в будуаре, который Глеб приказал переоборудовать специально для меня, и не узнавала себя.

Платье. То самое, цвета слоновой кости, отделанное нежнейшим кружевом ручной работы, ослепительное, воздушное, струящееся, словно водопад молочной пены. Оно обнимало мою фигуру, теперь уже не хрупкую и болезненную, а окрепшую, женственную, излучающую внутреннюю силу. Фата, легкая, как облако, струилась по волосам, словно нимб. И на шее, сверкая в свете хрустальной люстры, покоилось фамильное колье с сапфирами - словно частицы ночного неба, принесенные мне в дар, частица истории Глеба, теперь и моя. Оно было прохладным на коже, тяжелым, но таким значимым.

Лизонька, ты прекрасна. - всхлипывала бабушка, её морщинистое лицо было сморщено от счастья, а глаза блестели дорожками от слез. Она осторожно, дрожащими руками, поправляла кружева моей фаты, словно боялась разрушить магию момента. - Как настоящая принцесса. Моя девочка. Моя кровиночка. Бабуль, не плачь. - я обняла ее, мои руки аккуратно легли на её хрупкие плечи, стараясь не помять её праздничное платье. - А то я тоже расплачусь, и весь макияж потечет.