Я сглотнула, неотрывно глядя на высокую стройную женщину с роскошными тёмными волосами, в тёмно-зелёном платье, идеально облегающем привлекательную фигуру, и сделала осторожный шаг вперёд.

— Здравствуй… дочь, — наконец, произнесла мама и едва заметно улыбнулась.

— Мама, — вновь повторила я и шумно выдохнула, покачав головой и отгоняя оцепенение. Я не должна показывать чувства этой чёрствой женщине, бросившей свою дочь. — Что вы здесь делаете, леди Хайверт?

— Нам надо поговорить.

Я даже брови приподняла от удивления. Поговорить? Разве нам есть, что обсудить? Неопределённо пожала плечами. Мисс Розали переводила взгляд с меня на маму, но ввиду своей природной скромности не решалась выпроводить нас из приёмной.

— Я опаздываю на экзамен, — решила я избавить мисс Розали от неловкости.

— Это важно, Эльена, — мама заступила дорогу передо мной и взяла меня за запястье, — прошу тебя. Я не претендую на звание матери года, но сейчас нам следует обсудить кое-что очень важное.

Сердце дрогнуло. Я опустила взгляд на руку, которую сжимали тонкие изящные пальцы. Как часто я мечтала, чтобы они перебирали мои волосы и заплетали косы, а сейчас… Разве хорошая привычка хранить обиду в сердце? Это не лучшая затея, чем быть снедаемой чувством вины.

— Хорошо, — ответила я и натужно улыбнулась. — Идём в свободную аудиторию. Сейчас время экзаменов, поэтому многие кабинеты свободны.

Мама кивнула. Поблагодарив Розали, она вышла вслед за мной. Я прошла дальше по коридору и свернула направо, в большую лекционную аудиторию. Подойдя к первой парте, я опёрлась на неё бедром и посмотрела на маму.

— Я готова вас выслушать, леди Хайверт.

Мама поджала губы и вздохнула. Присела за парту и провела ладонью по поверхности стола, словно пытаясь собраться с мыслями. Я не торопила её, не смотря на свою обиду, я исподтишка любовалась женщиной. Все-таки папа умел выбирать жён: что первая, что вторая были невероятными красавицами.

— Для начала мне следует извиниться, — мама подняла на меня взгляд. — Я ушла… не думай, что эти десять лет…

— Двенадцать, — машинально поправила я. — Почти двенадцать.

— Да, двенадцать… Время летит быстро. Эль, не думай, что я не следила за твоей жизнью — наоборот, всегда интересовалась твоими успехами. Просто мне тяжело смириться с тем, что из-за меня твоя жизнь в любой момент может оборваться.

Мы обе опустили взгляд. На внутренней стороне запястья была татуировка, которую видели только мы двое — она чернела с каждым днём, с самого моего младенчества. Это смертельное проклятие, наложенное на маму во время беременности. Должно было достаться ей, но она уже понесла. И её плод впитал проклятие. Я забрала эту ношу на себя.