— Я не записываю их личные данные, леди, — покачал головой мужчина. — Извините, но ничем не могу помочь.
Эх, и тут осечка…
— Благодарю за беседу. Счастливого Нового года!
Я выбежала из лавки и чуть не столкнулась с кем-то. Извинившись, поспешила к карете. Снег усиливался — до Нового года остался всего день, за который я должна решить, что мне важнее: собственная жизнь или честность.
Выпив глинтвейна, мы с другом направились к главной площади — отсюда доносился весёлый смех горожан и музыка. Люди праздновали приближение Нового года. Здесь, справа, располагался открытый каток.
Эрмес потянул к шатру с прокатом коньков. Я внезапно представила, что было бы, окажись тут братец. Лирей не из тех, кто будет следовать правилам, наверняка бы он уже наклонился ко мне, создал на ногах лезвия изо льда, и мы бы побежали с ним на каток.
И дело не в том, что Эрмес — водник, в отличие от Лирея. Если бы братец был любым другим драконом, не ледяным, то он бы придумал что-то иное. Если огневиком, то растопил бы сосульки над нами, чтобы все разбежались и очередь ушла, а мы прошли вперёд.
Нет, я не говорю, что с Эквудом выгоднее и нарушение правил — это хорошо. Наоборот, я бы наверняка ругалась на Лирея за такое поведение, ведь я была как раз такой, как Эрмес — правильной, следующей законам и заповедям.
И теперь я поняла, что черта, которая меня всё время раздражала в Лирее, одновременно меня и восхищала. Он проявляет смелость, нарушая правила, и я перед этим застываю, как влюблённая дебютантка перед принцем.
Как же смешно… Я всё время отталкивала Лирея, а теперь невольно думаю о нём. Постоянно. И скучаю.
А вечером уже Снежный бал. И почему у меня предчувствие, что всё пойдёт не по плану?
Глава 16.1
Коридоры академии были похожи на сказочные палаты: стены зачарованы иллюзионистами так, что казалось, будто ты идёшь по бескрайней снежной пустыне, вокруг скалы, сугробы, олени и зайцы, выпрыгивающие из-за заснеженных кустов. Лестница словно слюдяная, я даже побоялась наступить на ступеньку в своих лёгких туфельках — казалось, что полечу спиной назад, а Лирея нет, чтобы меня подхватить.
Ёлка сияла всеми огнями, и эти огоньки отражались от хрустального домика, делая его ещё более волшебным. Дары здесь не было, но я точно знала — белочка уже зачаровала всё так, чтобы никакой воришка не пробрался в её избушку и не украл ни одной монетки. Зажиточная у нас белочка, необычная.
Улыбнувшись, я развернулась и застыла напротив лестницы: лёд, покрывающий её, отражал моё ломаное изображение. Серебристое платье с тонкой ленточкой на талии, расшитым жемчугом корсетом, в декольте которого утопали два кулончика — артефакт Мойи и загадочный подарок — подчёркивали хрупкость и ранимость моего возраста. Интересно… а Лирею бы понравилось?