— Что ты сказала?

— На Эльене смертельное проклятие с самого детства, — призналась мать.

В ушах загудело. Так громко, что я сделал неосознанно ещё два шага назад, но не удержался и рухнул на софу. В голове продолжали гудеть сотни ос.

— Ты врёшь.

— Спроси у герцога. Поэтому я и была против ваших отношений, Лирей. Эльене предрешено умереть.

Как больно. Как же больно! Хочется сорваться и броситься к Эльене, обнять, прижать её, провести с ней всё, что отведено…

Или нет. Нет! Это не в моём стиле. Я найду решение. Я не позволю ей умереть. Только не ей! Самой чудесной девушке на свете! Неужели она всю жизнь жила с этим осознанием? Неужели она радовалась и веселилась не смотря на такие печальные обстоятельства?

Восхищение затопило меня. Я начал тяжелее дышать и попытался подняться, чтобы найти мою занозу — судя по горящей нити, она была в своей комнате — соседней, поэтому расстояния и хватало. Но меня остановили следующие слова матери, словно вбивавшие гвозди в моё сердце:

— На ней метка смерти, наложенная первой невестой герцога, — слова матери раздавались словно через толщу воды. — Она накладывала её на мать Эльены, но та уже была беременна и дитя впитало метку, спасая мать, но подвергая себя опасности. Эльена всю жизнь живёт с осознанием, что скоро умрёт. Поэтому я была против ваших отношений. Я не хотела, чтобы ты ушёл за грань вслед за ней.

— Я не позволю ей…

— Дослушай! — прервала меня мама и села рядом, взяв меня за плечи. — Есть выход. Мать Эльены нашла его. Нужно кое-что сделать. Я не знаю подробностей, его светлость не любит разговаривать на тему проклятия, но сейчас, когда мы уходили с ним на кухню, чтобы сделать имбирный чай, он поделился, что Эльена будет спасена.

— Спасена? — с надеждой повторил я. — Она будет жить?

— Будет. И вы даже сможете быть вместе. Но Новый год она должна провести с Эрмесом Тордом. Его светлость сказал, что его поцелуй — её спасение.

— Его… поцелуй?

Стрела ревности пронзила меня, но я нещадно вырвал её, хотя рана и осталась.

— Всего лишь поцелуй, Лирей. Герцог переживает, что она не любит его, но он ей нужен. Дай ей это время до нового года, а после, когда метка смерти будет снята, признайся ей в чувствах. Я не буду против, если ты подаришь ей свою нить…. Но только если проклятие развеется.

В голове бушевала вьюга, превращаясь во всё увеличивающийся рой. Боль затопила меня, но вместе с ней пришла надежда и робкая радость. Неужели есть выход? Эльена будет жить? Но почему Эрмес? Что в нём такого особенного? Быть может, род? Он ведь потомок драконов, пусть и не воплощённый.