— То есть дело возбуждено не в отношении вас? — уточняет девушка, внимательно слушая всё, что говорю.
— Нет, что вы. Иначе я бы не с вами здесь разговаривал, а уже сидел бы в столичном изоляторе — маг все же, — грустно усмехаюсь.
— Настолько серьёзные дела? — не сбавляет напор дамочка.
— Настолько серьёзные. Вам же допуска не хватает, — улыбаюсь и возвращаю ей шпильку.
Девушка искренне смеется. Наверное, с ней такое редко проворачивают.
— Хоть немного, но укололи, — замечает она. — Ну, ладно. Допустим, у вас получилось. Всё, что мне было нужно, я знаю. Вы — студент из Академии. Остальное — просто формальность. Даже заполнять не буду. — Девушка откидывается на кресле, просто напрочь сражая мой молодой организм. Форма невероятно ей идет, подчеркивая все, что нужно подчеркнуть.
Девчонка смотрит с неким пониманием в глазах.
— Единственное, ответьте мне на вопрос, — всё мягче продолжает она, будто разговор идет на совершенно несерьезные темы. — Как вы оказались внутри зоны зачистки? Причём, у меня есть информация, что туда вы с директором не заходили.
Глава 20 Мы почти решаем проблемы
— Внутри зоны зачистки я оказался вследствие не очень удачного эксперимента, — развожу руками. — Поверьте, просто так получилось.
— Поверю, конечно. Понимаю, что всякое бывает, — убаюкивающе говорит девушка-безопасник.
Дверь распахивается, прерывая наш разговор. В кабинет заглядывает директор.
— Орлов, заканчивай, пошли, — распоряжается он.
Успеваю увидеть тень недовольства, мелькнувшую на лице девушки.
— Что ж, господин студент, надеюсь, мы с вами ещё когда-нибудь увидимся, — вполне искренне говорит она.
— А я вот надеюсь, что нет, — возвращаю улыбку.
С облегчением выхожу из кабинета и прикрываю за собой дверь.
— Спасибо, Генрих Олегович, что вытащили, — благодарю директора.
— Что, не по нраву тебе армейские мозгоправы? — усмехается он.
— В принципе, всё довольно спокойно и очень мило, — отвечаю. — Но…
— Но при этом словно выворачивают всё бельё наружу, да? — с ухмылкой договаривает Генрих Олегович.
— Да, примерно так, — подтверждаю. Ощущения соответствующие. — Интересно, почему следователи не работают так же тонко? — удивляюсь.
— Возможно, им это просто не нужно, — предполагает директор. — Практически все армейские работают с одарёнными или слабо одарёнными людьми. Гражданские, в свою очередь, очень сильно зависят от того, что им поручено.
— Я думал, что гражданские работают в основном с обычными людьми, — говорю. — Но, так понимаю, армейского менталиста с гражданским следователем даже сравнивать не нужно.