— Какие ещё места? — интересуюсь. — Может быть, между ними есть что-нибудь общее?

— Понимаете, раньше считалось, что прорывы — это природное явление, — объясняет Клишенко. — В основном они встречаются в ненаселенной местности. Да и сейчас так считают. Прорывы случались в посёлках или деревнях, это всё было, но чтобы поезда или заводы… Сейчас такие случаи участились.

— За последний год произошло несколько подобных ситуаций, подобных вашей, — продолжает Луцкой. — Я бы сказал, хуже, чем ваша. Не осталось ни одного свидетеля, но при этом ущерб огромный. Вас успели вытащить, прежде чем прорыв закрылся. Но сам факт: прорыв на железной дороге. Нонсенс!

— После этого случаи участились, — снова берет слово бритый следак. — Не так давно обнаружили прорыв на химическом комбинате. Подобная ситуация произошла и в сборочном цеху. Там тоже никто не выжил, а большая часть завода попросту исчезла. В общем, раньше такое считалось невозможным.

— Но почему? — уточняю. — Разве прорыв выбирает, где ему открыться?

— Раньше вероятность прорывов в местах, связанных с технической деятельностью, считалась мизерной и не рассматривалась исследователями, — поясняет Клишенко. — В этом году всё происходит по-другому. При этом, слова господина Кольцова, которые вы нам передали, об искусственном происхождении вашего прорыва, неожиданным образом сближают его с вашими пространственными ловушками. Как и с пространственными минами вашей же Академии.

— Но прямых связей между ними нет, — сразу же предупреждает Луцкой. — Поэтому мы хотели вас попросить как свидетеля и как прошедшего аномалию, рассказать нам — возможно, вы чувствовали какие-нибудь моменты, которые могли бы связать эти два дела. Или, может быть, вы заметили что-нибудь необычное…

— Хорошо, — пожимаю плечами.

Прикрываю глаза и погружаюсь в воспоминания. В первый раз было вообще не так. Там чувствовался холод. Отсутствие движения. Пустота. А вот в пространственной ловушке и в магической мине, при внешней схожести, все ощущения сильно отличались.

— Мы не замечали магическую ловушку до момента появления тумана, — рассказываю следователям. — С миной — полное ощущение обычного мира, просто другое осязание. Он даже пахнет иначе. Перехода в первом случае я вообще не помню. Во втором случае он был абсолютно незаметен, в третьем — очень грубый. Словно меня эта штуковина выдирала туда, куда ей нужно.

— Опишите ощущения, — просит Луцкой и открывает толстый блокнот.

— Будто я проваливался в дыру. Не меньше, — говорю, вспоминая. — Насчёт сходства, боюсь, вам не помогу, — задумчиво прикидываю. — На мой взгляд, все эти ситуации абсолютно разные.