— Думаешь, подобные прорывы происходят только у нас? — Олеся задает весомый вопрос.

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Но, судя по всему, они происходят достаточно часто, раз Министерство Внутренней Безопасности занимается засекречиванием и проверкой новостей.

— Откуда ты знаешь? — удивляется Олеся.

— Пока лежал в госпитале, пытался найти пару новостей о прорывах, — рассказываю девчонке. — Даже нашёл пару таких историй. Их очень быстро убрали из быстрого доступа. Они же наверняка могли лежать в общей сети годами. А тут хватило одного моего запроса — и всё. Видимо, есть определенные схемы и алгоритмы, по которым отслеживаются подобные запросы.

— Очень может быть, — задумчиво подтверждает девушка. — Тогда не будем терять времени. Давай искать.

Мы вместе приступаем к довольно тяжёлой, но точно не бессмысленной работе. Всё же основная цель — понять, кто умеет делать пространственные разрывы. В том, что они появляются по определенной системе — у меня вообще нет никаких сомнений.

Первые же состыковки новостей начинают приносить проблемы.

— Включи еще раз то видео про наплыв монстров в городе, — прошу Олесю. — Мне кажется, я заметил кое-что странное.

— Не могу воспроизвести. — Девчонка возвращает мне информер и достаёт свой. — Тут тоже никак.

— Мы же только что смотрели, — удивляюсь. — Странно. Неужели блокируют не только с конкретной учетной записи, но еще и отслеживают местоположение?

Так повторяется и с другими видео. Ссылки в новостях открываются максимум один раз, после первого просмотра становятся недоступными. Замечаем мы это, к сожалению, не сразу.

— Почему тогда вот эти открываются? — Запускаю прошлогоднее видео с наплывом тварей.

— Кажется, я поняла логику, — через некоторое время отзывается Олеся. — Предыдущие мы просматривали в замедленном режиме и приближали. Пытались сделать снимок экрана. Они сразу выключались, помнишь?

Так и есть. Налицо алгоритм, который отслеживает подобный интерес. К слову, снимки экранов остаются в памяти информеров черными прямоугольниками. Тут тоже все схвачено. Сохранить или перезаписать видео не получится.

— Может, немного подождем? — предлагает девчонка. — Вдруг нужно некоторое время, чтобы доступ снова открыли?

— Это вряд ли, — качаю головой. — Наоборот, лучше как можно быстрее пролистать всё, что осталось в доступе.

Решаю продолжать. Получается, что интерес любых официальных государственных контор не перевешивает мою нужду. Официальные государственные конторы, у которых есть доступ к моему информеру, уже вполне себе знают о моём интересе и моём участии в нескольких подобных делах, так что, очевидно, мне ничего не угрожает.