Бесёнок хватается за уши и утыкается головой в землю. Ну да, выстрел оглушительный, ничего не скажешь. Дробинки летят относительно недалеко. Мне далеко и не надо. Нужно понять, как это всё функционирует на нитевых паутинах существ.

Ещё раз убеждаюсь: если убивать тварей прорыва с помощью револьвера, магии с каждой, почти не получаю — чувствую только лёгкое колыхание внутренней энергии по мере сгорания тварей. Никакого переполнения и ощущения надутого шарика. Магии почти не получаю, но это «почти», все равно оказывается для моего тела многовато. Меня по-прежнему наполняет, но постепенно, и не так сильно как от росчерка.

Дробинки цепляют нескольких существ. Нити мгновенно опадают, словно для монстра выключают свет. Он буквально сворачивается внутрь себя. Меня при этом не сказать, что сильно распирает — от существа, убитого росчерком, ощущения были пострашнее. Но всё равно нахожусь где-то на грани. Убивать их из револьвера конечно, вариант. Но, во-первых — время, а во-вторых… Если убитых будет больше определенного предела, то магия меня переполнит точно так же, как после росчерка. Нужно что-то придумывать с этим давлением.

Монстры, которых ощутимо задевает дробь, выдыхают и сминаются вниз, опадая как серые тряпки. На их место тут же тянутся соседи, и растут новые особи.

Серое море чувствует неладное и волнуется, словно ищет того, кто убивает его жителей. По паутине нитей проходит настоящее цунами.

Ждать больше нельзя.

— Быстро! Сваливаем! — поднимаю за шкирку неожиданно тяжёлую тварюшку.

Срываюсь бегом в лес, пока взрыв спор не доехал до нас. Добраться до верха долины такими темпами, дело нескольких секунд.

Успеваем укрыться вместе с обезьянкой. Выдыхаю.

Долина под нами и около обрыва вспухает огромным серым облаком. Но зацепиться оно уже не может. Не за кого. Всего за какие-то секунды преодолеваю около полста метров. Проверять лесную дорогу росчерками не успеваю — вообще не до этого. Нам определенно везет, и живых существ поблизости не оказывается.

Что теперь со всем этим делать — пока вообще не представляю.

— Ну всё, — говорю и спускаю на землю монстрика. Он уже покладисто свесил лапки и просто висит в моей хватке.

Бесёнок падает лицом в землю на подгибающихся лапах и приглушённо пищит.

— Пойдём, — зову его за собой.

Существо медленно и нехотя поднимается на лапы.

— Опасность понял, но что с ней делать, не представляю, — повторяю существу или, скорее, размышляю вслух. — Есть идеи?

Бесёнок отвечает коротким писком.

Даже если мне привезут пулемёт, и он будет работать точно так же, как мой револьвер, в чём есть определённые сомнения, меня просто порвёт от энергетических откатов. То же самое произойдет и с любой осколочной бомбой или с чем угодно, что можно забросить в долину с монстрами. Да и кроме того — споры. Монстров, конечно, сжигаю росчерками дотла вместе со спорами, но их все же слишком много.