Не успеваю прикоснуться к двери, как она открывается сама. Что ж. Захожу в кабинет. Свет приглушен, никого не видно.

— Генрих Олегович? — зову директора.

— Орлов? — удивляется он.

В кабинете точно никого нет, но голос слышится довольно отчётливо.

— Подожди минуту, — просит директор. — У тебя что-то серьёзное? Хотя, в такой час вряд ли ты пришел пожаловаться мне на ночные кошмары.

Я прав — на улице поздняя ночь, но директор не спит. По крайней мере, знает, что и когда происходит у него в кабинете.

— Серьезное, Генрих Олегович, — подтверждаю, хотя и без того всё понятно.

— Хорошо. Подожди минуту, — просит директор, после этого больше ничего не слышно.

Пока никого нет, разглядываю кабинет. С тех пор, как я здесь был в последний раз, почти ничего не изменилось. Те же благородные оттенки коричневого дерева, стеклянные дверцы, шкафы с книгами. Некоторые тома светятся переполняющей их магией. Подхожу чуть ближе, чтобы рассмотреть книги. В полутьме с помощью подсвеченных книг получается прочесть некоторые названия. Здесь и боевое искусство, и целительство, даже руководство по правильной разделке существ.

Кажется, что книги в шкафах расставлены в хаотичном порядке, но как бы не так. У Генриха Олеговича своя логика расположения материалов — нахожу схожие темы. Одна будто плавное продолжение другой. Несмотря на обилие бумаг и рукописей, всё оформлено и расставлено аккуратно, так, что глаза разбегаются.

Провожу рукой по деревянным стенам, чувствую тепло, будто в них встроен обогрев. От каждой вещицы в кабинете веет жизнью или своеобразной энергией. Её много, и она вся разная. На удивление сбежать отсюда не хочется. Фон в воздухе необычный, но не сказать, что неприятный.

Витражное окно еще раз подтверждает, что за окном темно. Перевожу взгляд на тяжелый стол. На нем стоит довольно вычурный бронзовый письменный набор. Несколько толстых книг лежат одна на другой — директор перед тем, как уйти из кабинета явно что-то изучал. Судя по лежащей рядом большой тетради, даже записывал. Мне казалось, что в Академии учатся преимущественно студенты, но вот такими поздними ночами и вечерами преподы тоже узнают новое.

Настенные панели разъезжаются, за ними открывается небольшая дверь. Оттуда выходит слегка помятый, но не заспанный директор. Видимо, спать он ещё не ложился.

— Что ты хотел, Орлов? — спрашивает Генрих Олегович.

— Я тут ходил по Академии… — стараюсь подобрать слова.

— Да я вижу, Орлов. Давай, расскажи мне то, чего я не знаю, — усмехается директор. — Всё-таки ночь на дворе. Спать пора. Удиви меня, что ты ночами делаешь в коридорах Академии?