Моя крушить, моя лома-ать
Моя всегда хотеть пожра-ать
Моя всегда служить вождю-ю
Сейчас вам бошки проломлю-ю!
Естественно горланил я, орочьим басом. В голове все крутилось и вертелось, а меня тошнило. Но петь я не переставал. Рядом Николай бренчал на гитаре, попутно барабаня ногой в барабан.
С помощью магии нам усилили звук, поэтому рев и вой теперь было слышно по всему лагерю, хотя само выступление организовано типа для VIP-персон.
А гостями оказалась пара троллей и сатир. Причем сатир — женщина. Они хлестали вино, жрали какие-то фрукты и слушали нас. Весь их внешний вид был нереально пафосным. Блин. Что в нашем мире, что здесь — все одинаково.
— Слышь, а нашего маньяка среди них случайно нет? — во время паузы спросил Николай, поглядывая на гостей.
— Не, я проверил. Ну, что там следующее на очереди?
— Вдарим позитивом?
— Кхе, кхе… Леди Арк-Хрея желает что-нибудь спокойное, про любовь, — продюсер оказался тут как тут. — Ну?
— Какая леди? — я чуть язык не сломал. — Хрена?
— Хрея… Арк-Хрея.
— А, да не вопрос. Не вопрос!
Фантазер! Ты меня называаа-ла!
Фантазер!
А мы с тобою не пара!
Ты умна
Ты прекрасна, как фея
Ну, а я
Я люблю всё сильнее
Песня раммштайна про маму почему-то их не проняла, и мы решили исполнить что-то побыстрее. Само собой, музыкальное сопровождение было просто отвратительным, но почему-то это никого не смущало.
Следующим на очереди был Газманов.
Ты морячка, я моряк
Ты рыбачка, я рыбак
Ты на суше, я на море
Мы не встретимся никак
— Разве это романтическое? — недоумевал свинорыл, наблюдая за гостями. На мордах троллей, оказавшихся ее телохранителями, отображалось такое, отчего Бензобах визжал еще сильнее.
— Не сцы, щас все будет! — я-то пить перестал, зато теперь гоблин увлекся. На их слабый организм, топливо действовало сильнее, чем на всех остальных. Трахтенбергу вообще алкоголь был противопоказан.
А дальше оркштайн исполнил супер хит, причем на этот раз пел сам Николай:
О боже, какой мужчина, я хочу от тебя сына
И я хочу от тебя дочку. И точка. И точка-а-а!
И как раз вот эта песня, заставила сатириху Арк-Хрею пустить слезу. Вот оно че, Михалыч. Поддатый Бензобах веселился как мог, а мне было стремно. Пока тот горланил и тарабанил ногой в барабан, он еще умудрялся смотреть на меня, отчего мне казалось, будто дочку и сына гоблин хочет от меня. Я невольно вспомнил про нашу ночь с воительницей Ви-Агрой. А еще то, что я не предохранялся. Блин, предки, пощадите! Только орчат мне не хватало…
Потом был ветер с моря дул, кого-то там надул. Все дальнейшее я помнил плохо — в основном старался Бензобах, случайно оказавшийся поклонником Натали и ее творчества.