только навёл порядок... Кавказцы повержены. Альберт в отключке. Я встаю, как чёртов Рэмбо, у меня что-то сломано, но по множественной боли во всём теле не могу сконцентрироваться что и где именно. К моему дому подъезжают омоновцы. Операция перехвата. Меня берут как и всех остальных, но я попадаю в руки Сколина. - Не переживай, отделаешься лёгким сроком, - ещё ржёт надо мной. - Три года? - Ну может трое суток, договоримся. - Смотрите, а то меня ваша дочь будет ждать. - Так всё-таки, ты, гадёныш, отметил её? - Ничего не могу поделать с собой, само очарование, - мы выходим с ним на улицу, омоновцы швыряют все машины Альберта, кто-то из них достаёт папку, которую я видел несколькими минутами ранее в доме Сколина. - Теперь его засадят по полной, - Сколин поднял невинно плечи, как будто ничего такого не произошло. - Как вам ещё генерала не дали… - вот это махинации. Вот тебе и доблестная полиция. Альберта не просто посадят, он станет изгоем в мире авторитетов после того, как все узнают, что он якобы пять лет ныкал документы Зубра, да ещё с каким содержанием документы. Его прикончат те же люди, о которых теперь узнает департамент. А ведь большинство осведомлены о том, что тот планировал выкупить землю Зубра. Если Семёныч знает, тут и все остальные в курсе. Вот тебе и доигрался, делая вид, что все козыри на руках. Порой, делая вид, что у тебя на руках все козыри, не имея таковых, не просто проигрываешь, так ещё оказываешься в беспощадном замесе. Что на счёт меня, так это удача. Это реально удача… 38. Ева. До сих пор не могу отойти от вереницы событий, которые выпали, будто из какого-то боевика. Демид, папа, кавказцы. Выстрелы. Спецназ. С папой и Демидом не удалось поговорить, они почти сразу уехали, когда другая половина оперативников, или кто они там, делали снимки в доме Демида, что-то топтались. Подходили и к нам, типа как к свидетелям. Мы включили дурочек, будто вообще без понятия что к чему. До самого вечера мы находились в неведении. Но как бы не бурлило течение одного события, надо было разрешить другое: забрали дядь Ваню из больницы. Привезли с Машей к нам на дачу. - Кручинский… - Маша встрепенулась, увидев на нашем дворе хромающего Михаила. - Кто это такой? – дядь Ваня вскинул брови насторожено. - Сосед… - как всегда пожала плечами. Маша сама объяснит папе кто такой Кручинский. Маша с Михаилом не торопились заходить, отчего дядь Ваня вышел на крыльцо. Я за ним. - Здрасте, - дядь Ваня измерил взглядом бородатого Михаила, одетого в светлую рубашку свободного