- Пап… - Маше тоже стало неловко. - Ай, всё равно всё знаете. Что уж простые истины скрывать? - дядь Ваня хоть и сконфузился, но всё равно вышел сухим из воды. – Нет, знают они мало, - дядь Ваня особо старательно поясняет Кручинскому. - Что первая, что вторая особо не целованные. Но представление имеют, вот я о чём. Девки они скромные, не надо на них плохое наговаривать. - Папа! – Маша покраснела впервые так густо, отчего я удивилась. – Не папкай. Все свои тут. А ты не переживай, Михаил. Всё у тебя в порядке. Не всё потеряно. Остальное пережить можно. Эх, хороший был бы тост, - крякнул дядь Ваня, драматично сверля взглядом чай, отглотнув с некоторой горечью. - Забудь! Раз и навсегда! – Маша сжала кулачок и сдвинула бровки, как обычно грозятся взрослые непослушным детям. - Не бурчи, Марья. Самому тошно. А ты, Михаил, не спортсмен случаем? - Есть увлечения… Точнее, были. - Не думал о параолимпийских играх? Хотя, тебя наверное не возьмут, ты слишком здоровый для них. Я вот только зимой смотрел, обалдел! Ног нет ни черта, рука одна, а он летит в этих демонических санках. Я в шоке был! Ни ножек, ни ручек, а по итогу, золото на шее. Видал? - Нет, я не видел этого… - Посмотри. А у него ещё жена модель, и беременна она была, когда на олимпиаде болела за мужа. Ты тут жалуешься ноги нет. Хэх. Человек, он как червяк, выползет из любой ситуации, если захочет. Даже, если его на двое и натрое покромсают. Говорят, бесконечность не предел, а я скажу, человек – это не предел. Вот я, всю жизнь пил, а теперь не буду. Видал перевоплощение? Проживу ведь ещё сто лет. Да и пил бы, тоже сто лет прожил бы. Одно всё. Около двора послышался звук машины. Слава богу, мой папа вернулся. Я поспешила на улицу, где уже опустились сумерки. - Вот и решили дельце. Демид шёл позади с перевязанной рукой и к синяку на лице прибавились ссадины. Я сначала обняла папу, а потом подошла к Демиду, юркнув под его здоровую руку, которой меня прижал к себе. - Всё хорошо, не переживай. Бывало и хуже, - хочу погладить его лицо, но аккуратно касаюсь тех мест, которые не повреждены. - Так страшно было… - смотрю на него, он наклоняется и замирает губами на моих губах сладким поцелуем. - Кх, кх… Я резко оборачиваюсь, отец смотрит на нас. - Домой заходим, - командует нам, на что теперь я густо краснею. - Идём, - не убирая руки с моего плеча, мы заходим с Демидом следом за папой. - О, да тут лазарет какой-то. Одни калеки, - дядь Ваня что не скажет, то всё время какая-то неловкость. – Витёк, ты у нас прям Айболит,