близкими людьми. Я эгоистично отказался от всех них после аварии. Спустя время остыл, но мне со всеми ими сложно общаться. Я с неохотой принимаю их поддержку, разговоры о том, что происходит в мире. Один отец и дед со мной не церемонятся и говорят правду в лицо, что я ослаб, что сдал позиции и что это не характерная черта семьи Кручинских. С ногой отрезало какую-то часть меня прошлого. Безвозвратно. И я всё никак не могу реанимироваться. А теперь реальность меня столкнула с молодой девчонкой, олицетворяющая всем своим видом яркую пышущую приключениями жизнь, в которую хочется вцепиться грешными когтями, вкусить этот нектар со всей жадностью. - Я, пожалуй, пойду, - дом полон людей, мне пора. Засиделся, хоть совсем не хочу уходить. - Я вас провожу, - всё что ни говорит Маша сама лёгкость и простота, которую я поначалу путал с негативными поступками, таящие за собой что-то малодушное, ухищрённое. - Не стоит… - я часто смущён ею, получая от этого дискомфорт и потаённое удовольствие. - Что за условности, идёмте, - её улыбка безрассудно подчинит меня без шанса на спасение. Я слаб перед ней. - Приятного вечера, - жму руку её отцу, он весёлый. Я бы хотел поговорить с ним на многие темы, он не глуп, хоть постоянно и отшучивается. - Не пропадай, Миха, я сейчас тут на постоянке. Ты заходи, может я тоже тебе с летописями помогу? Правда мой чудесный эликсир, помогающий распознавать любой язык теперь мне недоступен, но если ты мне объяснишь, я тебя с удовольствием послушаю. - Хорошо, - надо будет вместе с Машей пригласить его к себе. Все мне жмут руку, я и Мария, или как называет её ласково отец – Марья… выходим на улицу. Всё моё напряжение сосредоточено на ноге, которая болит, режет и натирается от протеза, к которому никак не могу привыкнуть. Будь у меня сейчас целая нога и общество Маши… Будь у меня нога, я бы никогда не встретился с ней. Никогда. - Вы на моего папу не обижайтесь. Он всё что думает, то и говорит. Он самый простой, вот мама у меня другая. Она всегда думает, что говорит, когда касается посторонних, - Маша оправдывается, я вслушиваюсь в каждую интонацию мягкого голоса. Хочу идти как можно медленнее, чтобы наш путь был долгим. Только бы слушать её и смотреть на неё. - Твой отец мне понравился. - Он многим нравится, - счастливо выпорхнуло из неё признание. Радостная, что я правда не сержусь на её отца. - Мария, дальше сам дойду, не стоит меня более провожать, - останавливаюсь около ворот Сколина и наконец-то любуюсь открытым видом на неё, освещаемая ночным