— Но всё-таки ты заставлял её страдать, — хмыкнул я и сжал стакан. — Какая великая любовь.

— Нет! Ты не прав! Ты знаешь, что твой брат жив и ищешь его! Почему не оставил эту идею? Почему просто не стал жить новую жизнь, ты ведь больше не образец корпорации, ты ведь больше не пленник, — Браун нервно рассмеялся. — И я дальше буду бороться за то, чтобы вернуть её, пока хватит сил.

Во время Войны меня ещё не было. Даже мой отец был сопливым юнцом, который, впрочем, моим дедом был отправлен в армию, но он никогда не говорил, что видел там, не говорил, видел ли первую аномалию. Иногда я замечал, как он запирается в кабинете очень надолго.

Один раз успел заметить, как он пишет что-то в дневнике — толстом блокноте в твёрдом переплёте, но никогда не хотел в него влезть и прочитать. Мне казалось, что там спрятано то, что знать я совершенно не хочу. И ведь если бы узнал, то уже никогда не смог бы забыть.

И да, наверное, если бы я узнал, что кто-то из моих родных ещё жив, но существует, как Изменённый, и у меня был бы хоть какой-то шанс на то, что я могу вернуть кому-то из них прежнее состояние, то, возможно… А возможно, и нет.

— Пойми меня, Рэй Стерн, я не хотел какого-то зла, я оказался в безвыходном положении, тоже в плену, своего рода. Но эксперименты по скрещиванию классов могли стать нашим будущим, новым поколением.

К горлу подступила тошнота. Нет. Если безумные мысли Константина по поводу его жены я принять мог, то это…

Я запустил опустевший стакан в стену напротив, прямо мимо лица профессора. Стакан с глухим звуком разбился и посыпался осколками на пыльный пол.

Константин уставился на меня взглядом, полным ужаса. Наверное, потому что я сделал этот бросок настолько спокойно, насколько вообще был способен.

— Об этом даже не смей, — процедил я сквозь зубы. — Гордон сказал мне, что ты подстроил всё произошедшее. Что вообще случилось и как Альфа оказался на улице?

Профессор потупился и потянулся за коммуникатором на столе, а затем показал мне чуть рябящее помехами видео с камеры наблюдения.

— Прости. Я действительно всё это подстроил, но не думал, что Альфа вырвется наружу, — с горечью произнёс Браун.

Мне в его искреннее сожаление совершенно не верилось.

— И ещё, Гордон сказал, что ты что-то хотел понять, и понял в конце концов, поэтому ты и остался на месте, чтобы записать свои выводы, не так ли?

— Не так, — покачал головой Константин. — Я думал, что если Альфа будет доверять человеку, то сможет слушаться его. Я открыл клетку в качестве жеста доброй воли, чтобы показать Альфе, что Гордон на его стороне. И надеялся, что это сработает. На месте я остался потому, что был уверен: вживлённый чип продолжить действовать, и его быстро ликвидируют на улицах Дыры. Да и что я вообще мог сделать? Я не понимал, что Гордон настолько наивный парнишка, верящий в возможную человечность монстров, что и правда бросится за ним.