Не зря её отец часто говорил, что в условиях нынешних технологий «Реальная власть не у начальника, а у его секретаря».

— Пока что мы вынуждены удерживать Вас, пани Боголюбова. — Давно бы дал понять, что знает, с кем общается. — Моё начальство ещё не приняло решение, как поступить с Вами. — Получив однозначный ответ на свой главный вопрос, менталистка она или нет, он потерял интерес к допросу. Скорее всего, это был какой-то нанятый работник, либо, не очень одобряющий методы своего начальства. — Сейчас я бы попросил Вас вести себя корректно, и больше не устраивать провокаций.

— Знаете, я как-то не привыкла, что со мной обращаются, как с рабыней. — Твёрдо заявила она. — Если Ваши слуги больше не будут позволять себе лишнего, мы, с моими подругами, обещаем вести себя корректно. Заметьте, мы даже никого не убили, хотя были в праве.

— Я передам Ваше пожелание своему сюзерену. — Менталист коротко поклонился ей и встал.

Кажется, тем, что допрос был таким коротким, эти послабления и этот поклон говорили, что он извиняется. Извиняется за то, что не в силах что-то изменить. Скорее всего, боится именно за себя. Когда семьи начнут мстить, хочет остаться в стороне. Вполне нормальное желание для слуги рода, который наверняка уничтожат в скором времени. Такого оскорбления семьи не прощают. Но и не убивают всех подряд, о чём тоже известно.

Жаль только, именно этот человек ничего не решает, иначе бы не было упоминания о сюзерене. Этим он прямо сказал, что человек подневольный, и нарушать клятву не будет. И что их заключение продлиться ещё неизвестно сколько времени. Скорее всего, иностранцы надеются договориться, используя её, как заложницу. Если бы не Людмила, с её подругами бы точно не церемонились. Две не подтверждённые принятые, да дочка провинциального барона. Не будь Милы с ними, девочек уже давно бы как минимум продали, а то и убили, изнасиловав.

Выводы про послабления подтвердились тут же. Её проводили не в подвал, откуда забрали, а в одну из комнат этого офисного здания. Сёстры Синебородовы уже были тут.

— Привет, подруга. — Как всегда, Ева была полна сил и энергии. — Смотри, нас наконец-то подлечили.

Людмила уже заметила отсутствие большого синяка под глазом воинственной близняшки, а рука её сестры перестала висеть плетью. Во время их бунта Клариссе сломали правую руку.

— А где баронесска? — В комнате отсутствовала последняя сестра по несчастью, Елизавета.

Баронесской её постоянно звала Ева, и остальные за пару суток общения незаметно сами тоже начали так её называть.

— Наверное, ещё лечат. — Ответила Кларисса. — Ей же досталось гораздо больше. Как этот урод не убил её, даже не знаю. Зря ты ему не высушила мозги полностью. Ничего, я его запомнила!