Было, конечно, приятно, что он оценивает мою работу настолько высоко. Но я четко понимал, что у меня просто нет сейчас достойных конкурентов. Вот когда на рынок выйдут выпускники императорского заведения, вот тогда у клиентов появится выбор.

И если я не успею к тому времени восстановить семь своих узлов, на одной только скорости меня выдавят с рынка массовостью своей продукции. И у меня в любом случае останется не так уж много клиентов — только те, кто готов покупать настоящий эксклюзив.

— Вы уже придумали, что именно хотели бы получить? — уточнил я, готовясь внести изменения в список закупок.

Все же Солнцевых я не учитывал в своих планах. Но раз Екатерина Вячеславовна сейчас поедет по магазинам, почему бы и не внести сразу все нужное, чтобы не тратить уже рассчитанный запас.

— Да, — ответил собеседник. — И насколько помню, вы можете вложить в один предмет несколько чар одновременно.

— Все верно, — подтвердил я. — Но это зависит от доступного объема. Чем сложнее чары, тем больше им нужно пространства. Так что нужно исходить из того, какое зачарование будет накладываться.

— Тогда мы остановимся на браслетах, — произнес Венедикт Кириллович. — Два браслета, каждый на две стихии.

Не один я такой умный, кто догадался прикрыться от самой популярной магии. Магия смерти — штука куда более редкая, да и столкновение Виталия Геннадьевича с Федором Ильичом доказало, что Солнцевым нужна более серьезная защита.

— В таком случае привозите браслеты через три дня, и мы вместе посмотрим, что в них удастся поместить, — озвучил я свое предложение.

Все-таки модели украшений могут быть разными, и давать невыполнимые обещания я не собирался. Из таких мелочей все же и складывается репутация. И пускай Венедикт Кириллович все равно никому не скажет, и сам даже не обидится, если что пойдет не так. Однако я-то буду знать, что нарушил слово. И этого уже достаточно, чтобы следить за языком.

— Хорошо, тогда я вас еще наберу перед визитом, — произнес глава рода Солнцевых. — А пока что пришлю аванс. Спасибо, Иван Владимирович.

Он положил трубку, и мне на счет тут же пришли еще четыре миллиона.

Старик не скупился, стараясь привязать меня к себе деньгами. Нельзя сказать, что это самый простой способ, все-таки я уже не так чтобы беден. Да и особой конкуренции за мои изделия все еще нет.

А еще не стоит забывать, что мои дальние родственнички — род весьма небедный, и при необходимости может такие суммы вытаскивать из карманов сутками напролет. О чем перевод аванса — без уточнений с моей стороны — и напоминает.