Будущий император опустил веки и просидел так несколько секунд. Наконец, он расслабил плечи и, открыв глаза, велел:

— Благодарю, Вениамин Генрихович, оставьте меня.

Когда маг крови покинул покои почившего государя, наследник престола Российской Империи взглянул на мертвого отца в последний раз, а затем накрыл его лицо одеялом.

— Спи спокойно, отец, — произнес сын. — А я приведу нашу страну к процветанию.

Уже не оборачиваясь, он покинул помещение. Пора объявить траур и отдавать первые распоряжения.

Император умер, но его империя будет жить.

* * *

Полигон Службы Имперской Безопасности. Иван Владимирович Моров .

Несмотря на то, что наследник престола объявил траур, никто не снимал с меня обязательств учить Антонину Владиславовну.

Так что оставшуюся половину дня я гонял Жданову по уже освоенным печатям, заставляя на ходу менять их свойства. Для этого местные сотрудники соорудили нам настоящий лабиринт, имитирующий городскую застройку.

Несколько пустых зданий, в которых скрывались условные противники, удерживающие заложников. И Антонина Владиславовна должна была пройти все препятствия, не задев гражданских, но уничтожив всех врагов.

— Нужно продолжать тренировки, — объявил я, подводя итоги. — У вас есть прогресс, Антонина Владиславовна. Можно сказать, меняете печати вы почти мгновенно.

— Но только почти? — уточнила она с усмешкой.

— Именно, — кивнул я. — Завтра, пожалуй, мы встретимся у меня в лавке. Заодно попрактикуемся в артефакторике. Но это будет уже завтра. На сегодня я рекомендую вам хорошенько выспаться и к магии не прибегать. Ваш резерв сейчас привыкает к закалке, вы проводите через него столько силы, сколько не проводили ранее. Так что нужно время на восстановление, если не хотите надорваться.

Она поклонилась, тряхнув золотыми волосами.

— Прислушаюсь к вашему совету, Иван Владимирович. Но разрешите уточнить?

— Да, Антонина Владиславовна? — кивнул я.

— Вы не хотели бы поужинать? — спросила она. — Обычно вы угощали меня, Иван Владимирович, и я чувствую себя обязанной хоть раз накормить вас в ответ. А то мне, признаться, неловко.

Я усмехнулся и взглянул на часы.

— Боюсь, что сегодня уже поздно, Антонина Владиславовна, — произнес я. — А завтра нас обоих будет ждать тяжелый день. Давайте в эту субботу?

Если в начале моей речи Жданова расстроилась, хотя и старалась не подавать вида, то в конце едва не засияла.

— Хорошо, Иван Владимирович, значит, в субботу с меня ужин, — произнесла она, лучезарно улыбаясь. — Я очень постараюсь, чтобы вам понравилось.

Я хмыкнул в ответ.

— До свидания, Антонина Владиславовна, — произнес я, чуть наклонив голову.