Хвала высоким технологиям этого мира, запись сразу же загружалась в облако. Даже если у меня отберут телефон, откровения Сухарева останутся в мировой сети. А одна копия сразу же отправится Венедикту Кирилловичу Солнцеву. Уж тот найдет способ ее правильно опубликовать.

— Это началось давно, — вздохнул Дмитрий Васильевич. — Я тогда только получил должность в генеральном штабе Российской Империи. Ко мне подошли люди и велели прикрыть колонну с будущими рабами, которые следовали в Турцию. Я выполнил этот приказ и получил за это деньги. Самую крупную плату за все время своей карьеры на тот момент…

— Вот на какие деньги ты оплатил наш особняк в Сухуми? — не сдержала реакции его супруга.

Видимо, прекрасно сопоставила время и связала два события в одну цепочку.

— Да, — опустив веки, выдохнул Сухарев.

— Кто отдал вам тот приказ, Дмитрий Васильевич? — уточнил я, уже ощущая, что на территорию особняка заехали сотрудники Службы Имперской Безопасности.

— Генерал Севостьянов, — произнес мужчина.

И, поняв, что отступать ему больше некуда, Дмитрий Васильевич продолжил свой рассказ, уже не делая в нем пауз. Он называл имена завязанных в схеме людей, места передачи будущих рабов туркам и время, когда они пересекали границу. Вспоминал каждый полученный перевод, всех офицеров, дворян.

А потом перешел к тому, о чем большинство благородных семей предпочло бы молчать. Дмитрий Васильевич Сухарев стал называть имена членов ковена магов крови, которым он через генеральный штаб поставлял людей.

Я слушал его и думал о том, что, похоже, сам того не зная, наткнулся на золотую жилу. Если раньше я только подозревал, что в деле замешаны высокопоставленные дворяне, теперь у меня были имена. И я уверен, когда запись попадет в руки Службы Имперской Безопасности, часть ее офицеров решится пустить себе пулю в голову. Просто ради того, чтобы не сдать кого-то еще и не привести мстителей к своей семье.

Дмитрий Васильевич был маленьким винтиком огромной системы. Однако за годы своей второй работы он не только получал деньги, но и собирал доказательства. Когда понял, что его могут в любой момент убрать, как слишком много знающего.

— Все хранится здесь, Иван Владимирович, — произнес он, — у меня в кабинете. Я отдам вам доказательства. Вы можете делать со мной все что угодно. Покалечьте, убейте, сотрите в порошок. Только прошу, не трогайте мою семью.

Александра Евгеньевна уже не плакала. Она была в полном ужасе от осознания, что творил ее супруг, и не могла даже моргать от шока. В мое силовое поле уже никто не ломился — охрану повязали налетевшие на особняк люди с каким-то новым для меня шевроном.