Мое появление не осталось незамеченным. Сотни гостей, набившихся в роскошный громадный зал, рассматривали меня — кто с интересом, кто со скукой, у кого-то я видел на лице недоумение. А учитывая коробку в руках, не догадаться, что это подарок, не смог бы разве что последний идиот. И это вызывало на лицах благородных гостей не менее благородную задумчивость. Они-то сложили свои подарки слугам, а я вручать собрался лично.

Я ожидал, что по уже ставшей доброй традицией привычке ко мне направится кто-нибудь от рода Солнцевых, однако первым рядом со мной оказался Сергей Константинович Легостаев.

— Здравствуйте, Иван Владимирович, — поздоровался он, наклоняя голову уже с уважением, а не как при нашем знакомстве.

На бал он, как и многие офицеры, явился в парадном мундире. И от меня не укрылось несколько наград на груди будущего наследника рода. Сергей Константинович стал выглядеть куда более мужественно — огрубели черты лица, вокруг губ залегли горькие складки. Человек передо мной успел за прошедшие месяцы привыкнуть к негативным эмоциям настолько, что они отпечатались у него на лице.

А на щеке, переходя на шею, появился неровный шрам от осколка. На левой руке, в которой он держал бокал, на мизинце не хватало фаланги. Тяжело далась ему служба в армии Российской Империи. Но Легостаев не выглядел недовольным. Сильным, решительным, но не недовольным.

— Добрый вечер, Сергей Константинович, — произнес я, пожимая его руку в ответ.

— Я обязан перед вами извиниться, Иван Владимирович, — заговорил внук главы рода Легостаевых. — В день нашего знакомства я повел себя неверно и непозволительно для дворянина. И теперь прошу у вас прощения.

Что ж, похоже, служба действительно сделала из него другого человека.

— Я принимаю ваши извинения, Сергей Константинович, — кивнул я. — И не держу на вас зла.

Он склонил голову, выказывая благодарность.

— В таком случае — приятного вечера, Иван Владимирович.

— И вам.

Оставив меня, Легостаев слился с толпой. И вовремя — игравшая в зале музыка затихла, а двери, ведущие в зал из глубины палат, распахнулись.

— Ее высочество Варвара Викторовна Романова! — объявил слуга, ударяя посохом об пол.

Гости склонились в поклонах, приветствуя великую княжну. А она, не обращая внимания на них, прошла к установленному на возвышении креслу с высокой спинкой. Еще не императорский трон, но уже и не просто сидение, каких хватало по краям зала для тех, кто устал или хочет поговорить.

Лишь когда Варвара Викторовна опустилась на свое кресло, стоящие в зале благородные люди позволили себе разогнуться. Великая княжна повела рукой, и все тот же слуга ударил посохом об пол.