— Странный ход. Если ты раскусила фиктивность помолвки с такой легкостью, то это могут сделать и другие, — потерев подбородок, заметил глава рода Герасимовых.

— Да брось, отец! — отмахнулась она. — Посмотри на себя, ты ведь всерьез поверил, что Иван Владимирович решил жениться на Макаровой. И прибежал ко мне, чтобы первым об этом сообщить и утешить.

— Ну, — развел руками тот. — Мне не хотелось, чтобы тебе стало от этого больно, когда ты узнаешь…

Мирослава Анатольевна кивнула.

— Можешь не переживать, папа, — улыбнулась она. — Иван Владимирович, как по-настоящему благородный человек, не стал ограничивать мою свободу. Потому никаких обязательств с нас и не брал. Я вольна выйти за кого угодно, если захочу, и он примет мой выбор. Но если я дождусь, когда род Моровых станет так же обеспечен, как и Герасимовы, то он сделает мне предложение, и мы станем семьей равных. И ни у кого язык не повернется сказать, что начальник Генерального штаба купил своей дочке жениха.

Анатолий Никодимович кивнул, обдумывая ее слова.

— Что ж, раз так, то мы не будем никак реагировать на происходящее, — озвучил он свое решение. — А вот Макаровых можно поздравить с помолвкой официально. Пускай мы и знаем, что союз этот мертворожденный, но правила приличия требуют. В конце концов, Александр Леонидович — мой подчиненный.

— Как и его дочурка, — подтвердила Мирослава Анатольевна. — И это, кстати, еще одно доказательство моей правоты. Ведь Иван Владимирович выбрал не какую-то девчонку со стороны, а армейского офицера. Прекрасно зная, что ты можешь все выяснить, ведь вызвать к себе на отчет подчиненного — это естественный процесс, и никто бы даже не заподозрил, что вместо разглядывания бумаг вы пьете горькую и обсуждаете дочерей.

Глава рода Герасимовых покачал головой.

— Это будет злоупотреблением полномочий, дорогая. Так делать нельзя.

— Да брось, отец, — отмахнулась Мирослава Анатольевна. — Мне не пять лет, я прекрасно знаю, что самые важные вопросы решаются в курилке, сауне или в ресторане. А в кабинетах они только подписываются, приобретая законченный вид.

Анатолий Никодимович улыбнулся, глядя на свою маленькую красавицу. Ведь действительно она уже выросла. Стала не только самой прекрасной женщиной на свете, но и очень умной.

— Ладно, раз ты говоришь, что мне не нужно обижаться на Морова и как-то портить с ним отношения, то мы просто подождем, — кивнул он, опираясь на подлокотники кресла, чтобы встать.

Мирослава Анатольевна снова усмехнулась.

— Папа, я надеюсь, что ты никогда даже думать не будешь о том, чтобы хоть как-то навредить Ивану Владимировичу и его близким, — произнесла она. — Он только что в одиночку выиграл войну и подарил Российской Империи всю Польшу. Не думаешь же ты, что государь станет тебя защищать, если ты перейдешь Морову дорогу?