Пока немец не станет сражаться со мной прямо, моя попытка на него напасть будет выглядеть агрессией против дипломата. А это дурно скажется на репутации правящего рода. Романовы не пожелают оказаться обвиненными со стороны других правителей в нарушении международных договоренностей.

— Спасибо за предупреждение, Венедикт Кириллович, — чуть наклонив голову, произнес я. — Однако я уверен в том, что мне удастся решить этот вопрос, не превращаясь во врага императора.

Если же я начну действовать по своей воле, атакуя члена посольства, Виктору Константиновичу придется реагировать. Так что провокации неизбежны — не удивлюсь, если фон Аусдорф попытается вывести меня из себя. И наличие других посольских делегаций ситуацию только усугубит, они засвидетельствуют, что я стал первым агрессором в конфликте.

— В конце концов, не первый аристократ на моей памяти, которому я не слишком нравлюсь, — с улыбкой закончил мысль я.

Венедикт Кириллович кивнул.

— Рад, что вы меня услышали, — ответил он.

Из особняка я вышел, держа толстую папку на фон Аусдорфов в руках. Прием состоится только завтра, так что время, чтобы получше изучить собранные Солнцевым бумаги, еще есть. Но ломать голову, гадая, как и что будет, я не стану.

Если немцы решат, что могут нападать на меня, я их уничтожу. Так к чему тратить нервы? Лучше заняться действительно важным вопросом — подбором костюмов на завтрашний день. В конце концов, не каждый день меня знакомят с представителями правящих домов чужих стран.

Но сперва нужно предупредить Василия Владимировича.

* * *

Москва, северо-восточный автономный округ, квартира в доходном доме.

В помещении витал едкий сигаретный дым.

На пол, чтобы скрыть скрипучий паркет, брошены старые протертые ковры, деревянная мебель красовалась выщербленными остриями. Десять мужчин в гражданской одежде расположились у старого стола, некогда покрытого лаком, а теперь натертого множеством локтей до светлых проплешин.

На столешнице стояло несколько бутылок энергетических напитков, между ними разлеглось боевое оружие армейского образца. Серийные номера были давно сбиты, винтовки и пистолеты вид имели потрепанный, но блестели свежим маслом.

Дверь в квартиру распахнулась, и внутрь комнаты вошла женщина в непримечательной черной кожаной куртке и синих классических джинсах. Стянув с лица вязаную шапочку, она огляделась, выискивая, куда деть головной убор, но обстановка ее явно не устроила, так что шапка была свернута и убрана в карман куртки.

— У вас все готово? — садясь во главе стола, спросила женщина.