Екатерина Вячеславовна вошла в мой кабинет после короткого стука в приоткрытую дверь. Выглядела Александрова прекрасно, должность директора академии не подразумевала расслабления, однако молодая женщина справлялась с нагрузкой, что говорило в ее пользу. Хороший администратор не умирает на своей должности, а организует процесс так, чтобы самому вмешиваться на минимальном уровне.

— Что случилось, Екатерина Вячеславовна? — уточнил я, приподняв бровь.

Все же как такового общения у нас в стенах академии не было. И до этого момента я не представлял, что Александрова найдет повод о чем-то поговорить. Одно дело, когда она исполняет обязанности директора, и совсем другое — пешки Романовых.

— У ворот академии стоит кортеж Поднебесной, — пояснила она. — Мне позвонили из Кремля, у вас какая-то встреча назначена с дочерью наместника. Мне приказали напомнить.

Я кивнул, не меняя выражения лица.

— Спасибо, что предупредили, Екатерина Вячеславовна, — произнес я. — Не скажете, чего вы так всполошились? Вроде бы академия к Министерству иностранных дел отношения не имеет.

Она нахмурила брови, не сводя с меня взгляда. Несколько секунд она обдумывала свои следующие слова, после чего прикрыла за собой дверь, чтобы никто посторонний наш разговор не услышал.

— Это вы, Иван Владимирович, можете не служить роду Романовых, — заговорила она. — У большинства жителей Российской Империи подобной привилегии нет и быть не может.

Я усмехнулся, поднимаясь из-за стола.

— Вы что же, Екатерина Вячеславовна, мне завидуете? — не удержавшись, уточнил я. — В таком случае боюсь вас разочаровать, я тоже не настолько свободен, как мне бы того хотелось. И раз уж вас заставили найти меня и напомнить о встрече, которой в моих планах не значилось, вы и сами должны прекрасно понимать, что нельзя быть свободным от людей, наделенных властью.

Она фыркнула и явно уже собиралась покинуть кабинет, но в последний момент задержалась и, обернувшись ко мне, произнесла:

— Иван Владимирович, простите меня, пожалуйста, — заговорила Александрова, после чего вздохнула. — Я знаю, что у нас была сложная история. Но я стараюсь изо всех сил не вспоминать об этом позоре. И прошу у вас прощения за свою несдержанность. Больше я таких проступков не совершу.

Я легко кивнул, подходя ближе.

— Если вы снова не попытаетесь залезть ко мне в постель, Екатерина Вячеславовна, я ничего не буду иметь против вас, — улыбнулся я, толкая створку. — А теперь прошу на выход. Раз уж меня ждут наши китайские друзья, мне следует поторопиться.

Директор кивнула и с явным облегчением вышла первой. Я же сперва закрыл кабинет, и только после этого побрел к лестнице, никуда не торопясь.