— Эээ… А сколько лет дочке?

— Пятнадцать, — ответила она, растянувшись на диване.

— Ладно, держись, сейчас нож вытащу, — сказал я, задирая ей рубашку.

Рана была не глубокая, явно девчонка не вложила силы.

— Гав!

Вдруг мой пёс Бим гавкнул на дверь спальни. Я оглянулся — из-под двери текла кровь.

— Вот дерьмо… — я успел только подумать, как женщина метнулась ко мне с ножом.

— Ты что, совсем спятила⁈ — закричал я, хватая её за запястье. Но поздно. Лезвие уже цепануло мою ладонь.

Я отскочил на диван, сердце в пятки ушло. Она снова замахнулась ножом, но я не дурак — пнул её прямо в рану, которую только что зашивал.

Она согнулась от боли, а я весь в поту. Честно сказать, учился я драться, но такие сюрпризы явно не входили в программу. Вот Андрей бы в два счёта с ней разобрался. Да, я был сильнее и быстрее, но на поле боя опыта не имел. Тот случай с убийцей в Сочи, вообще чистое везение было.

Глянул на свою руку — всего лишь царапина. Перевёл взгляд на женщину, она корчилась на полу. Я подошёл к спальне и открыл дверь.

Там на полу лежала девчонка. В луже крови. Не труп, но близко. Я тут же её подхватил — рана в грудь, кровопотеря. Дышала еле-еле.

Женщина кое-как поднялась, держась за живот. С ненавистью посмотрела на меня.

— Это твоя дочь? — спросил я.

— Падчерица, — процедила она сквозь зубы.

— Я вызываю полицию.

— Не надо…

— Ещё как надо. Ты же пыталась её убить.

Конечно, я не мог просто закрыть глаза на это. Если девчонка умрёт, у меня начнутся проблемы.

— Я не виновата! — запричитала женщина. — Она сама на себя руку наложила. Это не моя вина!

— Почему ты мне сразу не сказала? — спросил я, перевязывая раненую. — Бим, аптечку давай!

Бим подтащил аптечку. Я аккуратно достал нож из груди девчонки. Кровь хлынула, но тут же прижал рану.

Вытащил пузырёк с болотной жижей и размазал по ране. Слюна лягушки-кровоеда — лучшее средство для остановки кровотечения. И оно сработало на раз.

Иглы тут не помогут, слишком серьёзно всё. Пришлось использовать то, что есть. Одновременно приглядывал за этой женщиной. Кто знает, вдруг ей снова взбредёт в голову меня пырнуть?

— Она хочет подставить меня! — паниковала она. — Не вызывай полицию! Мне конец, если это сделаешь…

Я прищурился. Не было уверенности, что она не врёт.

— Ты сама себя пырнула, так?

Она замешкалась, но кивнула:

— Да.

— И что произошло? Если я узнаю, что ты что-то скрываешь, сразу полицию вызову.

— Она — моя падчерица.

— Ты мне уже говорила.

— Её отец умер десять лет назад, рак печени. Она меня всегда ненавидела, да и я её особо не жаловала. У нас было полно стычек — и больших, и мелких.