— Ох, ну вот и отлично! — хлопнул его по плечу, пригласительно махнув рукой в сторону стола. — Раз уж ты не против, то давай-ка садись. У нас тут столько еды, что я не знаю, как мы с Памелой вдвоём всё это одолеем.

Леонид немного колебался, но, оглядев накрытый стол и пожав плечами, всё-таки присел.

— Ну ладно, раз ты настаиваешь, — он взглянул на суп, а потом с интересом посмотрел на меня. — А что это за… как бы сказать… оригинальное блюдо?

— Требуха, — ответил я невозмутимо, с лёгким прищуром наблюдая за его реакцией.

— Внутренности? — Леонид посмотрел на меня как-то странно.

— Да брось, хватит болтать. Лучше ешь, — закатил я глаза, подвигая к нему ложку. В конце концов, не в пятизвёздочный ресторан его пригласил, а ужин в домашнем стиле — ешь, что дают.

Он зачерпнул суп, обдумал вкус и неожиданно для меня оживился:

— Это восхитительно! Никогда бы не подумал, так хорошо на вкус!

Памела, которая до сих пор сидела напротив и с подозрением наблюдала за его первой ложкой, фыркнула и спросила, чуть наклонив голову:

— Это серьёзно так вкусно? Я, если честно, ещё сама не успела попробовать.

Леонид кивнул, словно ребёнок, получивший конфету впервые в жизни.

— Да! Кстати, тот бандит, — он вернулся к своему изначальному рассказу. — Помер он.

— Кто именно? — спросила Памела, приподняв бровь с интересом.

— Бандит, который к тебе прицепился, — пояснил ей Леонид. Его голос был таким спокойным, будто он просто сообщил прогноз погоды.

— Что? Он действительно мёртв? — Памела аж подскочила, глядя на меня в замешательстве, а затем на Леонида. Вчера, помнится, она с жаром просила меня что-то с этим «гангстером» сделать. Мечты сбываются, говорите?

Конечно, с её стороны было естественно предположить, что я как-то причастен. Она всё-таки знала, что у меня свои… методы.

Леонид, невозмутимо зачерпывая ещё ложку супа, добавил к истории подробностей:

— Да, он умер у себя дома. Кто-то вырвал его сердце и сунул ему в руку.

— Стой… Давай хоть доедим сначала, — Памела прикрыла рот рукой, явно не настроенная слышать такие «детали» прямо во время еды.

А я и Леонид, не особо тронутые этой мрачной историей, с аппетитом продолжили трапезу. Я — потому что, поверьте, за свою жизнь повидал всякое. А он — потому что мент, видал ужасы и похуже, так что для него это всё равно что ежедневный отчёт о происшествиях.

Мы продолжали уплетать вкусности, болтая о всякой ерунде и избегая темы «вырванного сердца» — вечером обсуждать анатомические ужасы не хотелось.

*Тук-тук…*

В дверь постучали. Кто там еще?

Я открыл — на пороге стоял Михаил, выглядел серьезным, как всегда.