Маршрут мы действительно проложили очень удачно и проехали достаточно далеко. Сначала по просёлочной дороге в лесу, потом через огромное засеянное пшеницей поле, оставляя слева от себя здоровенное озеро, затем опять дорога пошла через лес. Я всё время ждал какой-нибудь засветки, либо поста с бронетранспортёром, либо встречной машины с пехотой, но нет, ничего такого, только пара крестьянских телег попалась на дороге. Были бы полицаи, убили бы, а так прошли мимо как хозяева жизни, согнав крестьян на обочину. Обогнули озеро и опять пошли по хорошо накатанной просёлочной дороге, минуя поля и перелески. Единственная деревня, которая попалась по пути, была очень небольшой, и дорога огибала её по пологой дуге.

Вот тут-то нам и попались давно ожидаемые мной полицаи. Да сразу четверо и на одной телеге. Ехали полицаи нам навстречу, и, миновав их, я остановил колонну. Соскочив с мотоцикла, я, ни слова не говоря, встал на гусеницу притормозившего бронетранспортёра, перевалился в кузов и, передёрнув затвор заднего пулемета, вывалил по полицаям и телеге с коняшками всю пятидесятипатронную ленту.

Тридцать метров не расстояние для немецкого станкового пулемёта. Поворотное крепление жёстко удерживает двенадцатикилограммовую железную смерть, и очередь в упор буквально растерзала мою мишень. Я не видел в этих четырёх полицейских людей. Как тараканов раздавил. Сообразить полицаи ничего не успели и за оружие не схватились. Только один из них, обернувшись, недоумённо посмотрел на наведённый на них ствол пулемёта. Длинная очередь, дёргающиеся тела, пробиваемые насквозь пролетевшими через них пулями, протяжно простонавшая лошадь, плеснувшая на песок кровь.

Пока я менял ленту, «Гном» лихо подкатил к расстрелянным полицаям, скинул с плеч ранец и быстро пробежался по карманам трупов. Приказывать ему не было нужды. Будь он на моём месте, сделал бы то же самое, только очередью из «станкача» дело не ограничилось бы. Трофеи Марку собираю не я один. У этого немногословного трудолюбивого и крайне обязательного человека была очень большая семья, а в живых остался один племянник.

Вся моя группа собирает Марку сувениры с убитых нами упырей, а пока даже до середины списка не добрались. Жила семья Марка в крупном посёлке уже второе столетие, и одних детей в домах его многочисленных родственников было больше тридцати человек. Всех в одну яму уложили. Даже грудничков. А постарались вот такие вот латыши — соседи Марка. Те, кто жил рядом с ним долгие годы.

Так же молча я вернулся к своему мотоциклу, завёл его и, надев мотоциклетные очки, повёл колонну дальше. До деревни, которую мы только что проехали, было километра полтора, а на самой дороге больше никого не было. Когда полицаев найдут, пусть голову поломают, кто их так причесал из немецкого пулемёта. Может, и немцам что-нибудь прилетит в ответку.