Хозяйства у бабушки почти не имелось, так что и хлопотать по нему было практически не нужно. Она постоянно мне говорила, чтобы в первую очередь я налегал на учебу. Это самое я и делал, получив погоняло в классе Жиробот. Возникшее от двух других: Жирдяй и Ботан.

Хорошей жизни это все не способствовало. Поэтому я был рад отправиться после окончания девятого класса в городскую школу-интернат. Чтобы сблизиться с ребятами в старшей школе, мной было принято решение помогать им по учебе. Те за это стали относиться ко мне с терпимостью. Хотя на тусовки никогда и не звали.

Первая любовь, нормальное общение с одноклассниками, сдача серьезных экзаменов — все это я смог испытать именно там. Особенно мне запомнился мой выпускной. Набравшись смелости, я признался девушке, в которую был влюблен. Чем все это закончилось, и вспоминать не стоит.

— Послушайте все, Жиробот только что мне признался!

После этих слов я стал королем вечеринки. Все одноклассники выказывали мне свое почтение, благодарили за помощь в учебе, во время всех этих трех лет. А под конец я даже удостоился чести быть избранным членом класса на века!

Потом настало время вступительных экзаменов, и вот там меня постигло самое последнее несчастье. Поселившись временно в общежитии, где проживали студенты старших курсов, не разъехавшиеся на лето по своим домам, я успешно сдал все испытания. После чего, довольный собой, пошел проветрить голову перед сном и поездкой обратно в деревню.

Мне не повезло нарваться на пьяную компанию молодых людей чуть постарше. Какая-то девушка заявила, что этот жирный на нее пялится. Чтобы показать себя, ее парень подошел ко мне и без лишних слов вмазал по лицу. Не успев уклониться, я был отправлен в нокаут с первого же удара, хорошо приложившись об асфальт своей головой.

Очнулся уже в больнице. Там-то меня и застало еще одно страшное известие. Когда бабушка узнала, что меня госпитализировали с черепно-мозговой травмой, у нее случился инфаркт. Неделю спустя, немного поправившись, я украл у заснувших прямо в палате медсестер банку с разведенным спиртом. Они любили бухать в ночную смену.

С этой банкой, сидящего на оконной раме пятого этажа и рассуждающего о несправедливой жизни, меня застал безэмоциональный голос. Он сказал следующее:

«Я вижу, что тебе больше не нужна твоя жизнь. Почему бы тогда не отдать ее мне?»

Сначала я подумал, что у меня начались галлюцинации из-за употребления спиртного. Но когда голос еще раз повторил эти слова, все опьянение словно рукой сняло. Даже постоянно преследующая меня головная боль после травмы, которую я им и хотел заглушить — куда-то мгновенно испарилась. Как будто меня подвергли какой-то волшебной процедуре отрезвления и излечения.