званию морского пехотинца во взводе, к сержанту Патрику, человеку, который его изготовил. Патрик повернул весло, впервые показывая его мне. Он вырезал его из четырехфутового куска вишневого дерева. Рукоятка была обмотана зеленым, коричневым и черным паракордом, лопасть была украшена моими капитанскими «шпалами», крылышками парашютиста и наградными планками. На обратной стороне Руди изобразил эмблему 1-го разведывательного батальона и прикрепил фотографию взвода, сделанную в кувейтской пустыне накануне войны. Я протянул руку, чтобы прикоснуться к нему, и почувствовал, как перевернулась еще одна страница истории. Когда моя ладонь сомкнулась вокруг паракорда, мое командование взводом закончилось. По их словам, я был повышен в звании с капитана до мистера. И с моей точки зрения, закончился самый значимый год в моей жизни. ***** Через несколько дней я поехал на службу в свой последний день. Было туманное, прохладное южнокалифорнийское утро. На парковке я увидел своего преемника, рыжеволосого капитана по имени Брент Морел. Накануне мы отправились вместе на обед и просидели два часа, пока я пытался описать взвод словами — хладнокровие Колберта, энтузиазм Руди, мастерство Джекса в обращении с Mk-19, южные афоризмы Патрика. Война в Ираке не закончилась, и я хотел, чтобы Морел узнал этих людей, когда он возьмет их с собой на вторую боевую службу. — Доброе утро, Брент. Он поднял глаза от водонепроницаемой сумки, которую запечатывал. — Привет, Нейт. Мы собираемся на пляж поплавать. — Все? — Весь взвод. Не хочешь присоединиться? Это было любезное предложение, но я не мог его принять. — Теперь они твои, дружище. Удачи. В кабинете я собрал все свое снаряжение, почистил каждую деталь и сунул их в рюкзак, чтобы отнести на склад. Я держал винтовку, думая об Эль-Гаррафе и погибших федаинах. Обхватив пистолетную рукоятку, я вернулся на мост в Эль-Муваффакии, где темноту прорезали трассирующие пули. На моих летных перчатках все еще оставались коричневые пятна крови, но я засунул их в рюкзак. Я попытался стряхнуть с него иракскую пыль, но быстро сдался. Этот рюкзак, скорее всего, все равно спишут — осколком разорвало его наружные карманы и оторвало все застежки. На складе я стоял в очереди морских пехотинцев, сдающих свое снаряжение. Некоторые из них направлялись на новые задания, другие уходили из Вооруженных сил. Все молчали. У противоположного входа стояла группа вторых лейтенантов, новых парней со свежими стрижками. Они шутили и смеялись, делая вид, что нас не замечают. Я